Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 42 – Нина Тимолаева

— То есть, — сказала она, — вчера ночью мой склад пытаются сжечь, а утром вы приходите и сообщаете, что теперь дом нужно срочно забрать. Вы действительно рассчитываете, что это выглядит как совпадение?

— Госпожа, — мягко вмешался серый мужчина из управы, — мы рассчитываем, что вы проявите благоразумие.

— Тогда вы пришли не по адресу.

Ловис откашлялся.

— Решение принято советом. Ваше несогласие не отменяет его.

— А моё право на владение?

— Компенсация будет определена позже.

— Позже? Как удобно. Сначала огонь, потом изъятие, а потом, если повезёт, мне, вероятно, расскажут, сколько стоит мой собственный дом.

Писарь нервно переступил с ноги на ногу.

Ловис заметно начал раздражаться.

— Я бы не советовал придавать делу личный оттенок. Речь идёт о нуждах города.

— Нет, — сказала Аделина. — Речь идёт о том, что у города почему-то всегда находятся нужды именно в ту минуту, когда кому-то становится удобно сдвинуть женщину с её места.

Он хотел ответить, но со стороны улицы уже начали останавливаться люди.

Сначала двое возчиков.

Потом женщина с корзиной.

Потом караульный, вчера пивший у неё чай.

А потом ещё несколько человек, и двор как-то незаметно перестал быть частным делом трёх чиновников.

Северные кварталы жили просто: если во дворе громко говорят о доме, улица непременно прислушается.

Томас встал у крыльца, широко расставив ноги.

— Читайте громче, — посоветовал он. — А то люди, может, не поняли, почему после пожара дом вдруг так срочно понадобился властям.

Ловис бросил на него тяжёлый взгляд.

— Вы здесь в каком качестве?

— В качестве человека, который вчера этот дом от огня спасал, пока совет, я полагаю, хорошо спал.

Позади Аделины Нисса выпрямилась так, будто её лично наградили медалью.

— И я тоже спасала, — добавила она. — Только мне бумагу не дали.

С улицы послышался чей-то смешок.

Ловис резко повысил голос:

— Повторяю: здание подлежит временному изъятию. До полудня вам надлежит освободить нижний зал, кухню, задние помещения и передать ключи.

Вот тут Аделина улыбнулась.

Не тепло.

Не мило.

Так улыбаются люди, которые вдруг начинают видеть не только удар, но и слабое место в чужой руке.

— До полудня? — переспросила она. — По решению, подписанному сегодня утром?

— Именно.

— Без предварительного уведомления?

— Ввиду срочности.

— Без указания точного срока возврата?

— Это будет решено отдельно.

— Без оценки убытков? Без описания моего имущества? Без замены помещения для торговли? И, что особенно интересно, без подписи человека, от имени которого вы ссылаетесь на военные нужды?

Ловис на мгновение сбился.

Она увидела это и продолжила уже твёрже:

— Вы пишете о военном размещении. Хорошо. Где подпись северного корпуса? Где приказ интендантской службы? Где перечень, что именно здесь будет размещено? Где основание, по которому совет берет частный дом без срока, без описи и без предварительного акта?

Молодой писарь побледнел.

Серый мужчина шагнул ближе и сказал уже суше:

— Госпожа, не стоит усложнять.

— Я не усложняю. Я читаю. Попробуйте и вы. Это помогает.

Кто-то у калитки негромко одобрил. Потом ещё кто-то.

Люди начали понимать, что происходит.

И это нравилось совету всё меньше.

— Вы ставите себя в опасное положение, — проговорил Ловис. — Неповиновение городскому решению может быть расценено…