Книга Врачебная тайна, страница 5 – Дия Семина

Боже, дай мне сил и терпения, не сойти с ума по-настоящему.

Тропинка обогнула пёструю клумбу и привела нас к кельям и трапезной. Мария быстро махнула рукой в сторону бытовых построек, и не останавливаясь, потянула меня дальше:

— Вот там наши кельи, но тебе, наверное, придётся какое-то время просидеть одной взаперти, мы все через это прошли, даже я, как нарождение, понимаешь ли? Очиститься надо от мирского, от всего зла и обид, понять, что в жизни-то всякое бывает. От тюрьмы и сумы не зарекайся. Все прошли сие испытание, и ты пройдёшь. Молись и помни, что всё могло быть гораздо хуже.

Она всё пытается меня приободрить, но лучше бы просто убрала кляп и отвела в трапезную, я бы стала совершенно покорной на какое-то время.

Увы, пока меня не примут, не оформят, никакой еды. Тем временем мы добрели до отдельного белоснежного особняка:

— Вот горницы настоятельницы и наставниц, здесь нужно проявлять совершенное смирение, и лучше вообще не подходить, если не зовут, — Мария говорит ласково, но дёргает меня очень сильно и резко, заставляя ускориться, поднимаясь по ступеням. А я и ногу поднять не могу, того и гляди завалюсь. — Погоди, давай-ка осторожно задеру тебе рубаху.

Она придержала юбку домашнего платья и задрала смирительную рубаху, освобождая мои занемевшие ноги. Теперь я смогла шевелиться гораздо быстрее.

Поднялись по ступеням и вошли в полумрак особняка.

— Я тебя в кабинете запру, ничего не трогай, приказа развязать руки и убрать кляп не было, так что пусть матушка настоятельница сама решает, что с тобой делать, а я пойду. Ты, главное, проявляй покорность, и всё будет хорошо, райская у нас жизнь, спокойная, тебе понравится!

Втолкнула меня в проём двери и закрыла на ключ, что-то ворча себе под нос.

Кабинет настоятельницы встретил меня сдержанной, почти аскетичной благодатью. В воздухе витает тонкий запах ладана, годами оседавшей на старых побелённых стенах. В красном углу одна большая, но почерневшая от времени икона Божией матери с младенцем, без оклада, в скромной раме без позолоты и излишних украшательств. Перед иконой горит маленькая лампада, такая же простенькая, как и вся обстановка.

У окна стоит массивный деревянный стол, не деловой, а самый простой, его можно было бы и в столовой поставить, и в какой-то мастерской. На его поверхности, отполированной годами прикосновений, простой набор для не слишком обременительного делопроизводства: массивная чернильница с потемневшей серебряной крышкой, гусиное перо, стопка плотной бумаги, массивные песочные часы и блюдце с четырьмя просвирами, если бы не кляп…

Возле стола — простой стул с прямой спинкой, которому тоже лет сто. В углу единственное «излишество» интерьера — небольшая печь, выложенная бело-голубыми изразцами с цветочным орнаментом. И огромный чёрный сундук, с кованным декором, и огромным амбарным замком. На таком сундуке и на ночлег устроиться можно.

Смотрю на всё это благолепие и никак не могу объяснить происходящее. До сих пор не могу. Моё сознание отказывается верить в происходящие события, особенно в оживший стакан, и в то, что происходило в семейном гнезде Андрюши и Анастасии, там тоже много чего летало, и не по моей воле, это точно.

Очень бы хотелось предположить, что это чей-то злой розыгрыш? Но нет, это реальность. Именно этот кабинет и его неподдельная обстановка окончательно лишила меня надежды на то, что это иллюзия, бред, сон, постановка, декорация, что угодно, только не моя новая жизнь.