Книга Не Ваша Русалочка, страница 21 – Тина Солнечная

— Рад, — продолжил Тарвин, — что в этом зале теперь на одну сильную магичку больше. Присаживайся, Мелания. Урок только начинается.

Я вернулась на место, и урок продолжился.

Тарвин начал с теории — структуры потоков, уровни сопротивления, законы равновесия стихий. Он говорил чётко, не растекаясь по древу, и, к удивлению, я понимала каждое слово. Всё это я уже проходила дома, под водой. Темы были знакомы, и это радовало. Значит, я смогу сосредоточиться не только на обучении, но и на адаптации. Вникнуть в местные порядки, в лица, в расстановку сил.

— Кстати, — продолжил декан, — в конце дня у нас одно важное событие. Старшекурсники будут выбирать себе учеников, чьими наставниками они решили стать. Связь устанавливается до конца года, и это серьёзная часть вашего развития. Они уже наблюдали за вами все эти два месяца. Думаю, у каждого из них есть свои фавориты.

Аудитория зашевелилась, кто-то оживился, кто-то занервничал.

— Но перед этим, — усмехнулся Тарвин, — вам предстоит пройти испытание стихий. Покажете, на что способны, и тогда выбор будет сделан.

Он взглянул на меня.

— У тебя тоже будет возможность проявить себя на испытании. Пусть за тобой не было возможности следить все два месяца, но уверен, кто-то да заинтересуется твоим уровнем силы.

О да, в этом я тоже не сомневалась…

После занятия с Тарвином у первокурсников было ещё два урока, и я, как новенькая, не имела права расслабиться.

Следующим был основы боевой магии. Вёл его сухощавый преподаватель с короткой сединой и пристальным взглядом — профессор Эйлан. В отличие от декана, он не церемонился:

— Маг без реакции — мишень, — заявил он, едва войдя. — И да, Мелания, если ты умеешь создавать щит — это хорошо. Но здесь научат, как не дать тебе упасть, если твой враг способен пробить любой щит.

Урок был больше практическим. Мы отрабатывали быстрые реакции, уклонения, мгновенные всплески щита. У кого-то получалось. У кого-то не очень. У меня — достаточно, чтобы не выделяться. Пока.

Третьим уроком был теоретический курс по артефактологии. Класс был заставлен витринами с зачарованными предметами — от кольца, что шептало на незнакомом языке, до светящегося в темноте пера. Преподавательница, молодая женщина с розовыми волосами и очками на пол-лица, представлялась как магистр Элера.

— Всё, что вы носите, используете, касаетесь, — может быть магией, — сказала она. — Или проклятием. Иногда — и тем и другим одновременно.

Занятие оказалось неожиданно интересным. Элера была энергична и увлечена. Её рассказы звучали как сказки, но с очень опасным смыслом.

Когда день закончился, я уже ощущала, как тело ноет от напряжения, но внутри бурлило странное предвкушение. Вечером будет испытание стихий. И кто-то из старших учеников сделает выбор.

А я… должна сделать свой.

В столовой стоял привычный гул голосов, запах пряностей и тушёного мяса витал в воздухе, напоминая о магии не кухонной, но всё же утешительной. Я заняла столик у окна, подальше от основных скоплений студентов, наслаждаясь редкими минутами тишины и тарелкой горячего супа.

Я не сразу заметила, как ко мне подошли. Тень скользнула по столешнице, и напротив меня, не спрашивая, села Аника. Величественная, холодная, с идеальной укладкой и лёгкой усмешкой, будто эта встреча была игрой, и правила знала только она.