Книга Слово короля. Слезы попаданки, страница 127 – Татьяна Антоник

— Ну что, Эш, — сказал он. — Погнали?

Мы стояли посреди круга, вычерченного алой солью, когда Раду Валахийский начал говорить. Его голос был как шелест сухих страниц и треск костей — одновременно вкрадчивый и пугающий.

Вампир двигался плавно, словно тень, и его глаза — два ледяных угля — скользили по толпе, по Аарону, по мне.

— Сегодня, — произнёс он, — вы не сразитесь мечами. Сегодня вы сразитесь разумами. Ваш бой — отражение вашей сути. Ваши страхи, желания, слабости — всё станет оружием. И зрелищем.

Он ядовито улыбнулся, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Знал, что доверять ему нельзя. Знал, что в этих правилах есть какой-то подвох. Увы, но выхода не было. Не сегодня.

Перед нами поставили две чаши с мутным, густым эликсиром. Он пах как ржавчина и пепел. Я взглянул на Аарона. Он смотрел на меня с тем же выражением, которым я его часто одаривал — смесью презрения и любопытства.

Мы выпили одновременно, не переставая друг на друга смотреть.

Закрутило желудок, я почувствовал тошноту, моментально бросило в жар, а через секунду в ледяной холод. Мгновение — и всё исчезло.

Я очнулся в пустоте.

Земля под ногами была чёрной, как после пожара, небо — серым и вязким, напоминавшим застывший дым. Всё вокруг было зыбким, словно сотканным из мыслей, неуверенных и дрожащих.

Отчетливо ощутил, что пространство реагирует на мои эмоции: чем сильнее я злился, тем темнее становилось небо. Чем больше я боялся — тем глубже трещала земля.

Аарон появился напротив. Его силуэт был чётким, а сам парень воинственно настроенным. Он жаждал победы. С первого курса мы соперничали и боролись, с первого курса делили признание на двоих. Мне плевать на исход боя, но проиграть адепту Харту я не мог, слишком много я поставил на кон.

Он шагнул вперёд.

— Ну что, — сказал он, — посмотрим, кто из нас больше трещит по швам?

— Будешь болтать как девчонка? — хмыкнул я.

Аарон кинулся первым, но… Я всегда был быстрее, легче, ловчее. Он ударил — я отбил.

Мы сцепились, как звери, кулаками, локтями, коленями. Каждый удар отзывался эхом в пустоте. Он бил точно, знал, куда целиться. Я отвечал не менее яростно, будто намереваясь вырвать у него сердце.

Наконец, он оттолкнул меня, и я, отлетев на несколько метров, прокатившись по черной земле, едва успел приподняться.

Оба успели друг друга изрядно поранить, оба плевались кровью, у обоих застилался взгляд от стремления к победе.

— Эш, а ты знаешь, почему тебя никто не любит? — ухмыльнулся он. — Нет, все уважают, почитают, ты, наверное, можешь стать великим некромантом, но тебя же не любят.

Он беспечно приблизился, а я, пнув Харта и уложив того на лопатки, не удержался и спросил.

— Слабак, ладно, просвети меня.

— С радостью, — отозвался Аарон. — Потому что ты — ошибка. Тебя боятся. Тебя терпят. Но даже чудаковатая Веймарс, которая к тебе была теплее всех настроена, сбежала. От тебя. — резал он по живому. — Потому что ты — чудовище.

Эти слова вонзились в меня, словно нож.

Внутри что-то зашевелилось. Тьма. Сила. Мой дар, который всех так неистово пугал.

Если Аарон рассчитывал своими словами выбить меня из колеи, то подобрал он их преступно неправильно. Внезапно до меня дошло, что можно не ограничивать себя, не кочевряжиться. Хвастунишка-Харт не сдохнет, пока мы в ментальном мире.