Книга Слово короля. Слезы попаданки, страница 129 – Татьяна Антоник

Его тело исказилось, как и моё до этого. Кости хрустнули, плоть вытянулась, и передо мной возник второй дракон — серебряный, с глазами, как у змеи. Он был больше. Сильнее. Старше. Но я не отступил. Был готов к этой схватке. Всю сознательную жизнь к ней готовился.

Мы столкнулись в воздухе. Наши тела с грохотом ударились друг о друга, когти скрежетали, зубы вонзались в чешую. Пламя встретилось с пламенем. Воздух загудел, будто сама ткань реальности рвалась. Я чувствовал его ярость. Его силу и безумие. Он не сражался — он уничтожал.

На трибунах началась паника. Кто-то кричал. Кто-то пытался сбежать. Кто-то доставал оружие. Но было поздно — магический барьер, ранее установленный профессором Вулфом, теперь трещал и ломался под натиском двух драконов. И тогда началось настоящее безумие.

Из толпы вырвались первые фигуры — мои соратники. Родители адептов, тех, кто когда-то выбрал меня, а не моего напыщенного родственника. Они, точнее, их сыновья, были частью "Демонов" — подпольной группы, которая готовилась к этому дню. Они знали, что Кэмпбэлл не остановится. Все готовились.

И им навстречу вышли другие — родители тех, кто был с Аароном. Их лица были искажены страхом, но и решимостью. Сначала показалось, что они будут против меня, но нет, там отлично сработала Веймарс. Она подбежала, завопила, заверещала, обвиняя во все Его Величество.

Конечно, и они не смогли остаться в стороне. Ведь их дети были в опасности.

А когда восстали родители, то и преподаватели почувствовали за собой силу.

Фредвурт Крюджерс, с лицом, как обожжённая кожа, взмахнул руками, и из земли начали подниматься мертвецы — в доспехах, с пустыми глазами, но с волей к бою. Скелеты, зомби, даже тени — он управлял ими с пугающей точностью, направля против королевских стражников.

Медея Горгон, её глаза светились зелёным, волосы-змеи шипели, и из-под трибун вырвались сотни змей — ядовитых, огромных, быстрых. Они обвивали ноги врагов, кусали, душили. Не хотел бы я когда-то стать ее противником.

Леди Винчестер, наш относительно тихий завхоз, подняла руки — и её любимые растения, те самые, что она годами выращивала в оранжерее, вырвались из земли. Ну, это следовало ожидать, совсем неудивительно. Зачем-то же она их столько лет культивировала, отгоняя всех студентов.

Лианы с шипами, плотоядные цветы, стебли, как кнуты — они защищали адептов, хватали нападавших, рвали стены.

Даже Раду Валахийский, вампир, чья лояльность всегда была под вопросом, шагнул вперёд. Он обернулся к своим — и вампиры, десятки, сотни, в плащах, с клыками, с глазами, как у хищников, прыгнули в бой. Он выбрал сторону. Мою.

Кэмпбэлл зарычал, почувствовал, что теряет контроль. Что его охранники ничего не могут противопоставить моим подчиненным. Он был отвратительным королем. Его не любили. Он не интересовался политикой, наплевал на внешние границы, на внутренние, сосредоточившись на одной цели. Он мечтал убить меня.

И тогда его предал последний союзник. Бенедикт Мерлин. Канцлер стоял на высокой платформе, в мантии, с посохом в руке. Его голос разнёсся по арене, как гром:

— Я предал свою совесть, следуя за тобой, Кэмпбэлл. Но не предам истину.

Он ударил посохом о камень — и небо вспыхнуло. Свет, чистый и яркий, упал на поле битвы.