Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 46 – Яна Шарм

Несколько дней назад

Кабинет адвоката был таким же, каким Дмитрий всегда представлял себе успех: панорамные окна, вид на Неву, дорогой минимализм и запах дорогой кожи и кофе. Но сегодня он чувствовал себя здесь не хозяином положения, а подсудимым на скамье, которая вот-вот рухнет у него из-под ног. Он сидел в кресле, разглядывая свои идеально отполированные ногти, и не находил в них ни утешения, ни прежней уверенности.

Его адвокат, Артем Геннадьевич, отложил папку с документами и снял очки. Его лицо было бесстрастным, как у хирурга перед сообщением о неутешительном диагнозе.

— Дмитрий, ситуация кристаллизировалась не в нашу пользу. Заявление Орловой и ее сожителя подано, приложены фото с синяком на запястье, есть письменные показания свидетелей инцидента в кофейне — баристы и одного из посетителей. Полиция уже связалась со мной для пояснений. Это не блеф.

— Значит, будем давить, — безжизненно произнес Дмитрий, все еще глядя на свои руки, словно ища в них ответ. — У меня есть рычаги. Контакты в СМИ, долги… Я могу сделать так, что этот пожарный…

— Вы ничего не можете, — адвокат мягко, но неумолимо перебил его, как отрезая последнюю нить. — Любая попытка «надавить» будет расценена как давление на свидетелей и попытка воспрепятствования правосудию. Это усугубит ваше положение до критического. Запрет на приближение — это лишь цветочки. При вашем статусе и репутации, грядущий скандал с публикациями в СМИ, сплетнями в ваших кругах… Это крах. Не только личный. Деловые партнеры не любят непредсказуемости и токсичных историй. Инвесторы бегут от скандалов, Дмитрий. Бегут.

Слова «крах» и «непредсказуемость» повисли в воздухе, как приговор. Дмитрий медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было ярости, лишь глубокая, всепоглощающая усталость. Усталость от борьбы, которую он уже проиграл, даже не успев по-настоящему начать. От эмоций, которые он так долго отрицал, запивая их дорогим виски в одиночестве. От осознания, что его идеальный, выстроенный по линейке мир, который он считал несокрушимым, оказался карточным домиком, рассыпающимся от одного честного взгляда.

— Что же мне делать? — это был не вопрос стратега, а стон. Стон человека, который впервые за долгие годы позволил себе признать свое полное и безоговорочное поражение.

— Вам нужно отступить, — адвокат говорил тихо, но каждое слово было четким, как удар молотка. — Грамотно. С достоинством. Это минимизирует потери. Подпишите согласие на развод без оспаривания. Не вступайте больше ни в какие контакты. Никаких звонков, писем, внезапных «случайных» встреч. Дайте им их… счастье. А себе, в конечном счете, — покой.

Дмитрий откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, сдавливая виски пальцами. Перед ним невольно проплыли образы. Не скандалы и не крики последних недель. А тихие, давно забытые кадры. Как Вика смотрела на него с немым вопросом через весь широченный обеденный стол. Ее робкие попытки заговорить по душам, которые он отмахивал дежурной фразой «Не сейчас, дорогая, я устал». Ту самую, едва уловимую пустоту в ее глазах, которую он годами предпочитал не замечать, списывая на «женские капризы» или «сезонную хандру».

«Ты не был плох, Дмитрий. Ты был… идеален. Для кого-то другого».