* * *
— Сиара.
Лёгкое прикосновение к щеке выдернуло меня из сна не хуже пощёчины. Я распахнула глаза и в тусклом свете почти прогоревшей лампы увидела сидящего рядом Ронгвальда.
— Время действовать, — тихо продолжил он, угадав, что я проснулась. — Одежда лейсинг в сундуке, на её место сложи наряд невесты и фальшивые волосы. Лишь кольцо супруги и кинжал оставь себе, но спрячь так, чтобы никто не смог их увидеть.
Я машинально нащупала подаренное оружие, которое даже на ночь не сняла с пояса, а ярл говорил дальше.
— Выжди, пока за дверью станет совсем тихо, и выходи. В общем зале спят воины, но их немного. Ты сумеешь проскользнуть мимо. Я сделаю так, чтобы дверь осталась открытой — выходи и спеши к дому врачевания. Единожды стукни, и тебе отворят. А дальше просто жди: Эйрин скажет, что делать.
— Хорошо, ярл, — сиплым после сна голосом отозвалась я. И зачем-то брякнула: — Береги себя!
Ронгвальд не ответил, лишь улыбнулся своей особенной улыбкой. Мягко поднялся с кровати, высокой тенью подошёл к выходу и по неизжитой привычке обернулся, будто мог меня увидеть. Но почти сразу спохватился и, без лишнего шороха или скрипа открыв дверь, вышел в темноту общей комнаты.
Дверь закрылась, плотно и беззвучно. Я медленно досчитала про себя до двадцати, чувствуя, как кровь разносит по телу адреналин, и без сожаления выбралась из мехового кокона.
Теперь дело за мной.
С вещами, должно быть, помогла всё та же Эйрин — по крайней мере, от хлопковой рубашки и простого коричневого хангерока шёл едва уловимый запах высушенных трав. Я недрогнувшей рукой сгрузила в сундук все украшения и богатую одежду, помедлив лишь на обуви — ужасно не хотелось менять тёплые удобные сапожки на грубые башмаки.
А вот парик сняла без сожаления, лишь в последний момент вновь задумалась: откуда он? Очень уж кстати пришёлся.
«Может, когда-нибудь выяснится», — и парик отправился следом за прочими вещами. А я приладила кинжал так, чтобы он прятался под хангероком, на всякий случай обмотав рукоять найденной тряпицей. Кольцо же повесила на кожаном шнурке на шею и спрятала за воротом рубашки. Аккуратно, чтобы не зашуметь, опустила окованную бронзой крышку сундука, в последний раз проверила, что ничего не забыла, и подошла к двери. Прислушалась: тишина. Взялась за ручку, и еле теплившийся светильник, будто подавая сигнал, мигнул и погас окончательно.
«Пора».
Я задержала дыхание и на цыпочках выскользнула во тьму.
Мне повезло: никому из спящих воинов не пришло в голову поставить возле себя любимое копьё или меч, о которые можно было запнуться. Вслепую пробравшись через темноту общего зала (как же хорошо, что дома викингов строились похожими друг на друга!), я не без облегчения нащупала дверную ручку и вдруг поймала себя на мысли: а ведь Ронгвальд вынужден ходить во такой тьме постоянно. Угадывать по звуку, полагаться на интуицию, опираться на память из тех времён, когда он ещё мог видеть. И вновь я невольно восхитилась тем, насколько при этом он не производил впечатления калеки.
«Эйрик просчитается, — подумала с холодной злостью, просачиваясь в приоткрытую дверь. — И это станет хорошей наукой для остальных, не столь борзых».
Плотно закрыла за собой створку и поспешила нырнуть за угол дома — в ближайшую тень. Осмотрелась, прикидывая дорогу к дому врачевания, а заодно проверяя, что поблизости никого нет, и вдруг вжалась спиной в стену.
Показалось? Да нет, кто-то и впрямь сделал короткую перебежку от одного сарая к другому и затаился в тени.
«Неужели люди Эйрика? — Мне казалось, сердце бухало так, что слышала вся округа. — Но человек вроде бы один… И движется не совсем к дому ярла».
Подтверждая это, неизвестный сделал ещё перебежку, и теперь стало очевидно: он пробирался к ограде Хаугарда.
«Кто же это? Лазутчик? — Я крепко сжимала рукоятку кинжала. — Как бы передать Ронгвальду, что кто-то шляется вокруг? Ох, я же не рассказала ему о лошадях в свадебной повозке! Вот балда, забыть такое!»
Впрочем, с последним оставалась надежда на Ивара — он вполне мог сообщить об этом через целительницу. И вскоре я узнала бы об этом у него самого, стоило лишь добраться до дома врачевания.
