Гул толпы вдруг усилился: так происходило всякий раз, когда к холму подъезжал кто-то из знати. Я вместе со всеми посмотрела в ту сторону, надеясь наконец увидеть конунга, и вздрогнула.
На тинг прибыл Эйрик Чёрный в сопровождении весьма не маленькой дружины.
«Хватило же борзости!» — недобро подумала я, за злостью пряча нешуточную тревогу. Наклонилась к Ронгвальду и тихо сказала:
— Это Эйрик. С ним около трёх десятков людей.
Ярл слегка наклонил голову, давая понять, что услышал. А его недруг спешился (повозке он предпочёл крупного вороного жеребца) и хозяйским шагом поднялся на холм. Отвечая приветствиями на приветствия, приблизился к нам и остановился перед Ронгвальдом. Выдержал почти театральную паузу и проронил:
— Приветствую ярла Ронгвальда Зоркого и его супругу Тордис, дочь Харальда. Но что здесь делает тира? Тинг не для трэллов, пусть даже разряженных, как свободные люди.
Скажу честно, в это мгновение я остро пожалела, что вёльва только «по бумагам» и мнению окружающих. Будь у меня возможность, с огромным удовольствием наслала бы на Эйрика трёхдневный понос с первым приступом прямо сейчас, на тинге.
И на тихо усмехнувшуюся Тордис — тоже.
— Сиара — свободный человек. — Ронгвальд не утратил и миллиграмма самообладания. — Она вёльва и моя супруга по воле богов.
— В самом деле? — Эйрик посмотрел на меня таким взглядом, что захотелось схватиться за кинжал. — Выходит, ты женился на одной, а с недогляда оказался женат на другой?
Тут я подумала очень нецензурно, однако Рогнвальд лишь мудро улыбнулся.
— Я женился на той, кто стала выбором богов, Эйрик. И даже будучи зрячим, не смог бы выбрать лучше.
Ушам стало жарко — как же не к месту! А Эйрик лишь негромко хмыкнул и пошёл дальше — к своему месту.
Теперь все места для знати были заняты, ждали только конунга. И он появился, подъехав к месту проведения тинга, как сильно помолодевший дядька Черномор в окружении богатырей-дружинников. Под приветственные возгласы степенно взошёл на холм и не без важности опустился на своё место. Обвёл внимательным взглядом собравшихся, смиряя гул голосов, и заговорил — звучно, но явно не напрягая связки.
— Приветствую свободных людей Вестфольда! Провозглашаю мир между всеми людьми, кто пришёл на тинг! Сегодня мы собрались, чтобы решить судьбу тех, кто этой ночью вероломно напал на спящих, презрев воинскую честь и не побоявшись сотворить чёрное дело в самом Хаугарде.
Он подал знак страже, охранявшей заговорщиков, и тех вывели на свободное пространство перед всем «честным народом». Воины Эйрика выглядели неплохо, Даген, в принципе, тоже (по крайней мере, гораздо лучше, чем ночью).
При виде подсудимых толпа недобро зашумела, однако все они сумели сохранить бесстрастный вид. Харальд выдержал паузу, давая зрителям успокоиться, и приказал:
— Назовитесь!
Заговорщики без желания представились, причём Даген вновь оказался последним. Конунг кивнул и распорядился:
— Ярл Ронгвальд, говори!
Ронгвальд поднялся. Повёл головой, словно мог видеть собравшихся, и спокойным, глубоким голосом принялся излагать подробности неудачного нападения. Причём с одной стороны, и полусловом не упомянул обо мне, а с другой, рассказал всё так, что в виновности подсудимых не возникало сомнений.
Когда рассказ был окончен, и Ронгвальд с достоинством сел обратно, Харальд обратился к заговорщикам:
— Есть вам что сказать в своё оправдание?
Те ответили хмурым молчанием. Тогда конунг задал следующий вопрос:
— Кто подговорил вас на эту подлость?
Борг, Гисли и Ко переглянулись, и в точности, как ночью, единогласно объявили:
— Даген Сигурдсон!
Тот заметно вздрогнул, бросил злобный взгляд сначала на бывших «коллег», затем на Эйрика, но в этот раз промолчал. Похоже, несмотря на присутствие Ивара, ему каким-то образом объяснили, что лучше быть живым козлом отпущения, чем мёртвым правдолюбцем.
Впрочем, конунга и такой ответ устраивал. По крайней мере, никаких уточняющих вопросов не последовало, а вместо этого Харальд предпочёл перейти сразу к приговору. Поимённо назвав всех подсудимых, он продолжил:
— Вина ваша доказана перед богами и всеми свободными людьми Весфольда. Потому наказание вам предлагаю положить следующее: Гисли, сыну Гери, Боргу, сыну Гуннара, Йоару, сыну Кнута, и Оге, сыну Могена — «двор платы за жизнь», изгнание сроком на три года. Одна ночь им будет, чтобы покинуть Вестфольд, а дальше любой может убить их без мести и виры. Всё, чем они владеют, отойдёт ярлу Ронгвальду. Согласны ли вы с таким решением, свободные люди?
Толпа собравшихся ответила дружными одобрительными выкриками. Что до осуждённых, лица их остались бесстрастны, однако я не сомневалась: Эйрик позаботится, чтобы три года изгнания для них прошли без особенных лишений.
Только какая судьба ждёт Дагена?
Не успела я задаться этим вопросом, как конунг поднял руку, успокаивая шум, и продолжил:
— Что же до Дагена, сына Сигурда, то он его вина тяжелее.
