— Плохо получилось, да, Агда? — с беспокойством спросила я, вытаскивая из колодца ведро с водой.
Старуха пожала плечами.
— Лучше бы тебя отправили на огород. Мужчины не любят ковыряться в земле, их дело…
Я не поняла, что она сказала, но явно не про войну и сражения. Назвала какую-то сельскохозяйственную деятельность?
— Но раз боги решили так, ничего не сделаешь, — между тем резюмировала Агда. — Будешь работать в женском доме. А когда научишься лечить, ценность твоя станет больше. Глядишь, и…
Неподалёку раздался взрыв мужского хохота, и старуха тут же замолчала. Неожиданно плавным движением сместилась, заслоняя меня, однако это не помогло.
— Ха! Ульрик наконец заставил бездельницу работать! — весело воскликнул один из троих мужчин, вышедших из-за угла долгого дома.
— Заставил и заставил, — буркнул другой. Я не была уверена, но вроде бы это он вытащил меня из вод фьорда. — Идём, Даген. Отец велел принести побольше дичи.
— Погоди! — отмахнулся названный Дагеном. — Хочу взглянуть на неё.
И он уверенно зашагал к нам — высокий, плечистый, русоволосый, в болотного цвета тунике, отделанной синей тесьмой, и широких штанах, от щиколотки до колен схваченных болотными же обмотками. Борода у него, как и у остальных, была подстрижена клинышком, а взгляд необычно тёмных для северян глаз заставлял невольно ёжиться.
Я тихо порадовалась, что не успела смыть с лица грязь, хотя теперь эта маскировка казалась более чем сомнительной.
— Ну-ка, ну-ка.
Подошедший Даген, напрочь игнорируя старуху, протянул руку, чтобы приподнять моё лицо за подбородок. Однако я мягко подалась назад и в сторону, чтобы оказаться позади Агды, а та, вскинув голову, сварливо начала:
— Ты слыхал, что тебе было сказано, Даген? Бездельник! Только и знаешь, что развлекаться, поедатель углей!
Челюсть Дагена закаменела, глаза сверкнули.
— Следи за языком, старуха! — рявкнул он. — Пока я его не укоротил!
— Я-то послежу! — Агда не испугалась даже на йоту. — А ты не забывай, что еду за столом сначала надо заслужить! Или Ульрик уже простил тебе испорченного коня?
Судя по тому, как заходили на щеках Дагена желваки, никто ему ничего не простил. Сквозь зубы выдав что-то непонятное, но явно нецензурное, он полоснул по Агде злым взглядом, резко развернулся и зашагал обратно к поджидавшим его спутникам. Вскоре они скрылись из виду, но даже тогда я не выдохнула до конца.
— Кто такой этот Даген?
Агда ответила отрывистой фразой, из которой я поняла только слово «сын». Уловив это по моему лицу, старуха терпеливо растолковала мне смысл сказанного, и выяснилось, что Даген был сыном погибшего побратима Ульрика. Воспитывался в Ульрикстадире наравне с хозяйскими сыновьями, однако предпочитал работе безделье.
— Держись от него подальше, — напоследок повторила Агда. — Прочие мужчины тебя, может, и не тронут, но для Дагена рабыни — вещи. Он пользует их, пока не находит другое развлечение, а затем выбрасывает, как обрывки шнурков. Сейчас его ложе согревает Грета — дурочка надеется…
Дальше старуха высказалась не совсем ясно, но я догадалась: видимо, названная Грета рассчитывала повторить судьбу Агды, что в случае Дагена было верхом глупости.
— Теперь умывайся и идём, — закончила старуха. — Будь старательна и не ходи одна.
А завтра на рассвете я поведу тебя и Бьорг в лес — собирать травы.
Я кивнула, стараясь не поддаваться вновь накатившему чёрному унынию.
«Не думай о будущем. Сосредоточься на настоящем», — твердила я себе, шагая следом за Агдой к месту назначенной мне работы.
И всё равно ужасно нервничала.
