Книга Но я не княжна!, страница 72 – Ксения Васёва

Не замёрзни, Таша. Не покройся коркой льда, как истинная дочь Мары.

Но рядом с Микушкой было тепло. Его жар, казалось, мог прогнать любые невзгоды. Если я царица зимняя, домашняя, то он — тот самый огонь, который появляется с медово-имбирным чаем, с зимними забавами до розовых щёк, с долгими ночами под одним одеялом...

Мне хотелось залезть ему под рубашку и проверить — он в самом деле такой горячий, или я сошла с ума?..

— Таша, — прохрипел молодец, вдруг нависая надо мной, — не смотри на меня так! Пусть ты чудная и наивная, но ты не девчонка юная!

Я растерянно облизнула губы. Ну да, не девочка — и что?..

— Ох, коварная княжна, — выдохнул мужчина, — в своих играх меня используешь, поцеловала, чтобы письмо стащить, а лицо такое невинное... Грубого слова лишний раз не скажешь. Остановись, Таша. Я ведь тоже сыграть с тобой могу.

От его низкого голоса внутри разлилась сладкая истома. Я прогнулась навстречу... и карета, подпрыгнув, замерла. Микуша спружинил, а меня вжало в спинку алого сидения.

— Приехали, барыня! — раздался крик возницы — и я пулей вылетела на улицу. Подальше от этого молодца. Подальше от его провокаций и щекочущих желаний!

Когда, упырь подери?!.. Я перебирала в уме встречи с Микушей и не понимала, когда во мне зажёгся этот огонь?!

— Выдумщик ты, добрый молодец, — свежий воздух отрезвил, избавил от смущения, — за письмом не уследил — и меня обвиняешь! Но знаешь, я даже рада! Не хочется подставлять батюшку!

— Чего-о?! — аж рявкнул Микуша, сходя с подножки. — Я потерял?! Княжна, ты... ты... Да я тебя!.. — покосившись на возницу, мужчина всё-таки замолчал. Но боже, как он смотрел! Огонь!

Так бы и любовалась!

— Не переживай, Микуш, я тебя великодушно прощаю!

— Опять тыменя прощаешь?.. — выдохнув, вдруг успокоился молодец. — Это уже традиция какая-то. Княжна дел наворотила, а виноват почему-то я.

— Не будем изменять традициям, дорогой холоп! Ну пойдём уже, где гуляния?!

В день Богини-заступницы всех женщин освобождали от работы. С утра они шли в храм, молиться о крепкой семье и лучшей доле, а потом собирались на пустыре близ Царских садов. К этому дню пекли ягодные пироги, которые ели вместе с хмельным мёдом. Запрещено было ругаться и ссориться. Молодцы искали в лесу поздние цветы и ягоды для любимых, а девицы угощали их пирогами из рук. Гуляния и игры продолжались до поздней ночи, либо до снега. Пушистый снег в этот день сулил удачный и сладкий год.

Я с трудом притянула Богиню-заступницу к Казанской Осенней, но традиции на слух отличались. Впрочем, праздники на Руси — это некие обряды, которые сформировались за много лет, вроде той же Масленицы. Вполне возможно, что в империи были свои обряды.

О празднике мне поведала Лапка, которая догнала нас у белокаменного храма. В руках у дочки свахи был ароматнейший пирог, который я от греха подальше передала Микушке. Мол, ты мужчина, ты стойкий, ты воин в душе и не поддашься искушению! Дабы не видеть его лица, я быстренько повернулась к Лапке. Лапка же половину дороги косила на Микушу и хихикала.

На пустыре уже вовсю выступали музыканты-скоморохи. Гусли, дудочка, домра... у меня аж руки зачесались поиграть! Весёлая, незатейливая мелодия располагала к празднику, а от обилия пирогов на столах я сглотнула. Красота!