Книга Оковы Гарпии, страница 10 – Катерина Траум

Она никогда не была нужна хоть кому-то в этом мире просто так, за сам факт своего существования, а не ради выгоды или попыток залезть через ее нижнее белье в мамин бизнес.

— Я устала, Габриэлла, — вдруг выдала Элен, со спокойствием удава воспринимая тихое бешенство дочери. — Устала от твоих выходок, твоего копошения в сомнительных кругах, которые ты зовешь студенческим братством… Даже сэра Кейна беспокоят эти сборища, он только сегодня выдал мне новую порцию своих опасений. Но мы с тобой обе знаем, что это все твои детские способы обратить на себя мое внимание… какая же ты жалкая в этих попытках! Взрослей. Я в свои восемнадцать не сплетничала о своей матери с репортерами, а защищала страну!

— Ну а мне, к счастью, нет нужды прыгать в самолет и убивать людей, — очаровательно улыбнулась Габи во все тридцать два. — Так что я могу делать все, что захочу. А если попробуешь мне запрещать, я выйду из дома нагишом и дойду пешком до самого Вестминстера — посмотрим, что на это скажут твои избиратели! Еще и захвачу с собой все наше студенческое братство!

— Простудишься, — выплюнула Элен, и ее черные глаза вспыхнули злостью.

— Переживу. Еще раз посмеешь отправлять что-то от моего имени — жди ответный удар. Я же все-таки дочь «Крылатой Элен» — месть у нас в крови, — хмыкнула Габи.

Подхватив чашку со столика, она в два глотка выпила какао. Кажется, при этом она слышала скрип зубов дражайшей мамочки, что вызывало только крайнее удовлетворение. Ровно до тех пор, пока Элен не повысила голос до приказного крика:

— Анджей!

Габи тревожно вскинула голову: на зов матери в гостиную тут же вошел крепкий мужчина в черном безликом костюме. Его светлые волосы казались почти седыми, у висков были стрижены предельно коротко, а выше складывались в зачесанную назад мягкую волну. Брови при этом оставались темными и странно выделялись на бледном лице, нависая над темными провалами, в глубине которых мерцали серо-стальные глаза. Мужественный квадратный подбородок завершал этот максимально прилизанный от какой-либо индивидуальности образ.

Габи уже хотела было спросить, кто он, и что все это значит, как вдруг мужчина перехватил ее настороженный взгляд. Уголок его рта слабо дернулся, будто сдерживая насмешку, и вспышка воспоминания жаром окатила девичьи щеки — а ведь она его уже где-то видела.

Счастливого Рождества, Бэмби!

Точно. Тот сержант с рождественской ночи. Интересно, он ее тоже узнал? Она же была в маске. Да и какого черта он вообще забыл в ее доме? Габи смутилась и спешно сдернула с подлокотника чулки, скомкав их в кулаке.

— Предупреждая твои вопросы, Габриэлла: знакомься, это сержант Анджей Мицкевич, — явно довольная растерянностью дочери, Элен улыбнулась словно львица, намеревающася отгрызть голову цыпленку. — Он любезно согласился до самых выборов побыть твоим личным телохранителем.

— Ч-чего? Каким еще телохранителем? — растерянно пробормотала Габи, с трудом вернув взгляд с бесстрастного лица Анджея на мать. — Элен, ты совсем рехнулась?

— Нисколько, дорогуша: ты моя единственная дочь, а у меня по меньшей мере три сильных соперника, каждый из которых может воспользоваться твоей беспомощностью. Когда в следующий раз будешь голосить на своих студенческих собраниях про равенство и братство, вспомни, что в твою голову много желающих пустить пулю просто назло мне.