Книга Оковы Гарпии, страница 104 – Катерина Траум

Это была секунда передышки, момент для взгляда. В глазах Анджея не пробежало желания отступить — только восхищение и голод. Габи сухо сглотнула, потянулась было рукой к его мокрым волосам, пытаясь прочитать его намерения, но на вопрос не решалась. Впрочем, он и не нужен. Опустив губы на ее колено, которое оказалось как раз на уровне мужского плеча, Анджей принялся покрывать его жгучими, затяжными поцелуями, медленно подбирался все выше. В это время его шершавые ладони свободно гуляли по бедрам, мягко сминая кожу, пробуя ее упругость. Габи зажмурилась и непроизвольно попыталась свести ноги: нет, это уже чересчур для нее. Ничего подобного с ней еще никто не пытался сделать, и чужой дом, в котором как раз сейчас идет великосветский прием — плохое место для таких экспериментов.

— Доверься мне, — глухо потребовал Анджей, и мурашки от его выдоха пронеслись по внутренней стороне бедра прямо к точке критической пульсации.

От колена вверх, невесомо-трепетно, но чертовски уверенно губы Анджея собирали влажные дорожки. Габи всхлипнула, откинув назад голову и прикрыв веки — это было слишком прекрасно, чтобы сказать «стоп». Мужские пальцы задержались на резинке белья и потянули его вниз, пока лишняя ткань не утонула на дне бассейна. С еле слышным плеском, повинуясь до дрожи властному нажиму рук Анджея, окончательно занявшему позицию между ее ног, она развела бедра чуть шире, открыв ему полный доступ. Перед закрытыми глазами крутились золотом огни гирлянд.

— Хорошая девочка, — одобрительно шепнул Анджей, рывком под ягодицы подтолкнув Габи еще ближе к себе.

Она ойкнула от неожиданности, а в следующую секунду мир уплыл в полную негу: горячие губы выцеловывали внутреннюю поверхность бедра, язык чуть влажно щекотал кожу. Боясь упасть обратно в воду, Габи попыталась найти опору в расплываюшемся мире, но кроме плечей добермана вариантов не было. Уцепилась за них она очень вовремя, потому как раскаленное дыхание добралось до точки назначения, а в следующий миг ее легонько обвели языком. Влажно, стыдно, но так безупречно восхитительно, что Габи тихонько простонала от наслаждения, сильнее впиваясь ногтями в ткань рубашки.

— О... боже...

— Тише, Бэмби: ты же не хочешь, чтобы нас застукали?

Замечание вынудило Габи с силой прикусить губу, заглушая новый стон: больше не церемонясь, Анджей накрыл ртом ее клитор и принялся вытворять нечто совершенно неописуемое, быстро стягивая комок напряжения внизу живота. Нежно. Мокро. Заставив дрожать и извиваться в слепой инстинктивной попытке побега, но Анджей удерживал добычу за ягодицы крепкой хваткой настоящего добермана.

— Ан...джей... я не...я...

Габи лопотала что-то еще, то и дело срывалась в стоны. Вода продолжала бежать по ее резко вспотевшему телу от самой макушки с гнездом вместо укладки, а то и дело непроизвольно дергающиеся ноги поднимали плеск в бассейне. Осталось лишь держаться за него, за свой единственный якорь, за эти надёжные плечи, которые не дадут упасть.

Томящее чувство сосредотачивалось внутри, и от жара горло давило стыдное скуление. Ласки становились смелее и настойчивее, а короткие выдохи Анджея обжигали самые чувствительные участки кожи. Кости плавились, и в то же время все сильнее пульсировало напряжение внутри.