Книга Оковы Гарпии, страница 131 – Катерина Траум

Теперь каждое касание казалось естественным, правильным. Настойчиво сжать бедра Габи, помогая ей сесть сверху. Пройтись языком вдоль нижней губы, вобрать ее в себя, немного оттянуть, вызывая ответный тихий стон.

— Анджей, — она с таким придыханием протянула его имя, что стало трудно сглотнуть. — Я… еще хочу.

Ей как будто было неловко за это — или сам факт, что можно не удовлетвориться одним раундом, стал шоком. Улыбнувшись, Анджей перенес новые поцелуи на ее шею, распаляя снова. С ней точно невозможно остановиться. Ночь будет долгой…

Раздался стук в дверь, заставив их отпрянуть друг от друга и встретиться беспокойными взглядами. Но следом за стуком долетел и голос портье:

— Молодые люди, принесла ужин! Оставлю тут, заберете сами?

— Да, спасибо! — громко ответил ей Анджей, надеясь, что женщина услышала.

Пришлось подняться с кровати и намотать обратно полотенце, прикрывая бедра. Габи с грустным вздохом наблюдала за ним, недовольно бормоча:

— Да к черту бы уже этот ужин…

Анджей добрался до двери и выглянул в коридор — возле их номера портье и впрямь оставила железную тележку на колесиках, на которой стоял поднос с едой. Для своей цены и уровня гостиницы набор был неплохой и очень домашний: тарелки с ароматным пастушьим пирогом, салат с фасолью, пышные булочки, чай и даже десерт — шоколадный пудинг в маленьких круглых формочках.

Анджей вкатил тележку в номер и запер дверь на защелку. Для долгой ночи понадобятся силы — так что перекус был бы вполне к месту. Габи приподнялась на кровати, рассматривая содержимое тележки, и тут с мелькнувшим к глубине глаз порочным блеском встала, сделав шаг поближе.

— Выглядит аппетитно, — прокомментировала она и вдруг опустила кончик пальца в формочку с пудингом, следом сунув его в рот. — О, и на вкус ничего. Получше рисового.

— Сладкого не ценитель, — признал Анджей, смотря при этом лишь на то, как горели румянцем ее щеки.

Особенно когда Габи захватила чуть больше пудинга и — да боже, зачем притворяться, это же точно было намеренно! — щедро капнула прямо себе на грудь.

— А так? — невинно улыбнулась она. — Попробуешь?

Дважды можно было не просить. И слизывая с ее кожи чертов пудинг, и снова срывая стоны, и ощущая себя застывшей в янтаре времени мухой — этой ночью Анджей действительно был счастлив со своей Лорелеей.

Торопиться не имело смысла — раз Элен сказала исчезнуть на сутки, значит, именно столько и не нужно появляться дома. Тот случай, когда несвойственное Габи послушание приятно, и ночь можно затянуть до самого полудня. То засыпая на мужской груди, то просыпаясь и снова сплетаясь с Анджеем воедино — словно оба глубоко внутри себя осознавали, что как только покинут номер «Старого дворика», подобной возможности больше не будет. Стертых положений, соединенных кроватей, совместного душа, надкушенной с руки Анджея булочки. Стонов, смеха, разговоров обо всем на свете от любимых фильмов до забавных случаев из армии. Его безумно сексуального шепота на ухо: «mein schöner Untergang», и значение этих слов он так и не перевел ей с немецкого. И снова сон в крепких объятиях, чувствуя себя в руках своего добермана будто в непробиваемом коконе, где никто не причинит ей вреда.

Они не говорили о будущем, подсознательно или намеренно. Было «сейчас», которое уже не сотрется из памяти. Ощущение принадлежности, нужности, вставшего на место кусочка души, вырванного когтями Гарпии, которая напрочь отказывалась полюбить свое дитя. Впервые мысль об этом не ранила, не саднили края этой зияющей прорехи в груди. Теперь, после ночи, полной нежности, взаимных отчаянных ласк, вихря удовольствия и услышанных без слов желаний Габи твердо знала одно: ее можно полюбить. Она не бракованная, не сломанная, не отвергнутая. А иногда, особенно если на нее смотреть с таким обожанием, как Анджей, может даже быть счастливой.