Книга Оковы Гарпии, страница 166 – Катерина Траум

Ей нужна всего минутка. Выпутаться из черного платья, пропитанного кладбищенской пылью. Наскоро ополоснуться и набросить на голое тело халат, а после уверенно выйти обратно в коридор.

Анджей даже не закрывал дверь напротив. В его ванной шумела вода — похоже, его алгоритм действий был в точности такой же. Габи довольно улыбнулась, ступая в его комнату без сомнения, что ее ждут.

Неважно, насколько они расстаются. Но каждый день их разлуки ее доберман будет видеть во снах свою Лорелею, помнить только ее — и она сделает для этого все. Отбросит халат на стул, пройдет в ванную, где витают пары от теплой воды. Осторожно отодвинет штору душевой, за которой видится стоящий спиной к двери Анджей. Шагнет к нему через бортик и кончиками пальцев проведет по выпуклым белым следам на его мокрой коже. А после на томном сладком выдохе прижмется к нему всем телом, обвивая руками мускулистый торс.

Анджея явно не удивило, что она пришла. Продолжая стоять под струями воды, он опустил взгляд на слепо гуляющие по его груди ладони и с насмешкой сказал:

— Я уже подумал, что ты решила терять наше время впустую.

— Скорее, ты думаешь, что как только за тобой закроется дверь, я тут же найду тебе замену, — недовольно протянула Габи, при этом спускаясь касаниями все ниже, вжимаясь в его спину настойчивее. Ощущение приятного рельефа пресса под ее пальцами уже понемногу туманило голову. — А может, тебе самому хочется… разойтись без обязательств?

Анджей перехватил ее руки, дошедшие до подвздошья, и вдруг развернулся, а в следующий момент резко вжал Габи в стену душевой. От неожиданности она приоткрыла рот, а от того, как жадно и жарко буравил ее взглядом Анджей, перехватило дыхание. Вода текла с его подбородка, блеском подчеркивала мышцы плеч.

— Запомни, Бэмби: для меня не существует других. Только ты. И на эту ночь… ты моя, — он так решительно и даже немного грубо смял ее губы, что не осталось возможности на ответ.

«Не только на эту ночь», — мысль моментально растворилась под напором Анджея, в котором сквозило отчаяние. Неизбежность разлуки нависла над ними как огромный невидимый секундомер, отсчитывающий время до рассвета. И терять его на разговоры больше не хотелось.

Отвечать на поцелуй, развязный и влажный, сталкиваясь языками. Ухватиться за мужские плечи, чтобы не упасть на скользком от воды кафеле. Задрожать от восторга, когда ладонь Анджея ляжет на ее бедро, собственнически погладит его и сожмет в отчетливом нетерпении. И таять от ощущения нужности, от потребности друг в друге, которая обоих сводила с ума.

Теплая вода уносила в слив все сомнения, горечь и сожаления. Осталась лишь оголенная необходимость чувствовать Анджея всем телом. Габи закинула ногу ему на поясницу, не боясь упасть — он и так фактически держал ее на весу одной рукой, второй изучая манящие изгибы. Его губы переместились на шею Габи, влажно прошлись вдоль яремной вены, и она прикрыла веки, покоряясь прошедшей по позвонкам волне слабости. Мягкой, томящей, неизбежной как лавина, от которой так приятно сжималось внизу живота.

Она его не отпустит. Нет-нет, как подобное вообще могло прийти в голову… Никто в здравом уме не откажется добровольно от этого чистого, незамутненного наслаждения, когда между ног касаются столь уверенно, с полным пониманием, как вырвать из Габи первый скулящий стон. Как моментально распалить ее до предела, властным надавливающим движением размазав влагу по пульсирующему комочку нервов. Как закинуть Габи на себя и толкнуться внутрь, заставляя впиваться ногтями в мужские лопатки и задыхаться ощущением этой предельной наполненности, принадлежности.