Книга Оковы Гарпии, страница 38 – Катерина Траум

В том и утопия: уже в детстве Анджей прекрасно знал, что справедливости нет, как нет и безупречных героев, которые спасут горящий к черту мир легко и задаром. Но может, именно тогда, наблюдая за теми смешными в своей праведности человечками далеко внизу, пляшущими на кадрах рябой пленки, он и решил связать себя с армией.

Героев не существует, но кто сказал, что нельзя пытаться таковым быть?..

В салоне стойко пахло женскими духами — к этому запаху Анджей уже даже привык, хотя в первые дни было тяжело. Тяжело надышаться этой прозрачной свежестью. Что бы в эти духи ни входило: то ли какие-то цветы, то ли ванильная пудра, то ли ноты весенней зелени, а может, аромат самого тела Габриэллы — сочетание скапливало слюну во рту. В понедельник, когда они впервые оказались так близко в тесном пространстве, у Анджея мутилось в голове всю дорогу до Чёрч-роуд в остром желании наклониться к сгибу шеи Бэмби и вдохнуть полной грудью, так, чтобы этот потрясающий яд просочился в самые вены.

И не сказать, что это желание стало меньше — стоя за ее креслом каждый день Уимблдонского турнира, он лишь об этом и думал. Как попробует ее нежную кожу всего чуть-чуть, на кончик языка.

Но в фильмах, которые показывали на экранах в прошлом десятилетии, Габриэллу назвали бы охраняемой жестокой Гарпией принцессой в башне, а его — жалким босоногим бродягой. А вовсе не тем принцем, который вызволит деву из лап дракона.

Спустя рекордные двадцать пять минут Анджей припарковался возле большого двухуровневого здания кинотеатра. Оно не просто выделялось, а словно владело этой улицей. Широкий фасад, облицованный гладким, почти зеркальным тёмно-синим стеклом и полированным гранитом были символами новой эпохи. Над главным входом, будто корона, парила вывеска: «DOMINION» — буквы из хромированного металла, подсвеченные изнутри мягким голубоватым неоном.

Габриэлла уверенно прошла через тяжелые вращающиеся двери, и сразу стало ясно, что она в этом огромном атриуме далеко не впервой. Анджея же буквально оглушило от какофонии голосов, стука огромных работающих механических касс, яркого света и золотого алюминия на стеновых панелях и стереофонической музыки в динамиках. Никак не выдавая дискомфорта, он продолжал следовать за Габи и анализировать обстановку, пока та покупала у элегантной кассирши в бархатной красной униформе с шапочкой три билета на громкую летнюю премьеру — почти трехчасовой американский блокбастер «Большой побег», обещавший с пестрых афиш звездный актерский состав и громкое «основано на реальных событиях».

Анджей скептически свел брови, сходу обратив внимание на карикатурную аляпистость этой картинки, которая реальностью и не пахла. Но разумеется, его мнение насчет выбора сеанса не особо кого-то могло волновать, хотя он бы с куда большим удовольствием глянул нашумевшую с начала месяца «Клеопатру», про которую слышал разговоры в казармах после выходных.

— Мы кого-то ждем? — спросил он у Габриэллы, когда та встала перед большим зеркалом в атриуме и принялась поправлять помаду, не торопясь подняться по центральной лестнице к залу, хотя до начала было меньше десяти минут.

— Да, должна подъехать Мел, — она оглянулась на вращающуюся дверь. — Но кажется, опаздывает…

Они помялись среди снующих туда-сюда посетителей кинотеатра: девушки — в лучших нарядных платьях, мужчины — в рубашках или костюмах. Выход в такое место был событием, и Анджей на секунду подумал, что в тщательно анализируемой им на предмет угрозы толпе может мелькнуть и кто-то из сослуживцев, заработавших на этот вечер отгул. Как он объяснит, куда исчез? Что парням сказал капитан Холлуэл — правду или умелую ложь? Признаваться своим в том, что стал рабом Гарпии, желания точно не возникало. Убитую репутацию не вернешь, а вот вернуть свою жизнь в свои руки вместе со свободой Анджей очень даже планировал.