Книга Оковы Гарпии, страница 66 – Катерина Траум

— Вилли, пришла мисс Паттерс на заказ от «Обозревателя», — пискнула ему гример и умчалась, цокая каблуками.

— Добрый день, мисс, — фотограф повернулся к вошедшим и широко раскрыл руки, восторгаясь вслух: — Боже, вот это фактура! Какие глаза, скулы… Не думали о карьере модели?

Габи порозовела от смешанного со смущением удовольствия и не сдержалась от мимолетного взгляда на Анджея. Но тот оценивающе смотрел лишь на фотографа и его тянущиеся по предплечьям татуировки, исчезающие за коротким рукавом голубой рубашки — будто оценивал потенциал угрозы.

— Боюсь, моя карьера предопределена уже давно, мистер Блу, — с запозданием отозвалась Габи, пытаясь лишь не выдавать раздражения тем фактом, что какой-то случайный мужчина ей сказал больше приятных слов, чем доберман за все время знакомства.

— О, понимаю. Но какая же пропадает красота! — Вилли посторонился и указал на стул. — Начнем? Насколько помню, газете нужно несколько снимков идеальной студентки?

— Да, что-то вроде того.

Габи прошла на указанное место, села поровнее и расправила складки юбки. Однако Вилли ее поза не устроила, он громко цокнул языком и приблизился к ней.

— Хм-м, разрешите?

— Конечно.

Получив позволение, фотограф для начала переложил ее волосы на одно плечо, затем аккуратно развернул лицом к свету и приподнял голову, коснувшись подбородка. Он отошел на шаг, оценил перспективу и довольно кивнул:

— Уже намного лучше, мисс Паттерс. Сделаем пару пробных кадров, нужно найти ваш лучший ракурс. Хотя с такими данными работать только в удовольствие.

Габи слабо улыбнулась и заставила себя зафиксировать это положение губ. Вскоре на студии защелкали вспышки камеры. Вилли поворачивал клиентку то в одну сторону, то в другую, просил поиграть выражением лица и сложить иначе руки, но в целом образ оставался таким, какой хотела видеть Элен: чопорно, скучно и безукоризненно. Вилли явно это не нравилось: он хмурился, и его суета с затвором камеры сквозила особой творческой нервозностью, которая свойственна людям, живущим между кадрами. Спустя минут десять он ненадолго прервался, чтобы поменять кассету в камере, а закончившуюся убрал в карман брюк.

Анджей стоял у дальней стены, прислонившись к ней плечом и сложив руки на груди. Его поза казалась расслабленной, но каждый мускул был напряжен. Он наблюдал, как всегда — молча, внимательно, с профессиональной отстраненностью. Его спокойствие сегодня бесило особенно сильно, и Габи то и дело кусала щеку изнутри, невольно возвращаясь к сказанному им мерзкому словечку «плевать».

«Плевать, значит?», — новая вспышка едва не ослепила, заставив скрипнуть зубами от злости. — «Посмотрим».

— Это ужасно, — демонстративно вздохнула она и сползла со стула, вынуждая Вилли посмотреть на нее поверх объектива. — Вам не кажется? Я похожа на манекен из бутика.

— Можем попробовать иначе, если вы готовы мне довериться, — тут же радостно подхватил Вилли. — Подойдите к стене, секунду…

Он в два счета перенаправил лампы, и Габи послушно встала, куда он указал. Мягкий свет теперь падал на нее сбоку, подчеркивая контур фигуры и складки формы. Первые несколько кадров она принимала позу по указке Вилли, но чувствуя на себе пристальное внимание добермана начала двигаться сама. Взгляд через плечо, вполоборота — вспышка. Откинуть назад волосы, вытянуть шею — вспышка. Опереться на стену ладонями, прогнуться в спине — вспышка.