Книга Оковы Гарпии, страница 69 – Катерина Траум

Габи ахнула и застыла в полном шоке. Кожу обожгло, но не столько болезненно, сколько дразняще. Унизительно, порочно, неправильно — от смеси ощущений разрывало на части, а между трясущихся ног проступила влага. Ногти Габи впились в штукатурку, оставляя вмятины, дыхание вовсе пропало — и тут еще один шлепок огласил студию и вырвал из ее груди слабый стон.

Стон? Стоп, не крик, не протест, не визг возмущения — стон полнейшего удовлетворения происходящим? Тем, как сильно стянуло томлением низ живота, как подогнулись ватные ноги, а вспыхнувшая красными следами кожа будто истончилась, став безумно чувствительной?..

Безумно. Это было безумно — то, как Габи позволила Анджею сделать третий шлепок, после которого он не оторвал ладонь от бедра, а жадно сжал его с силой, от которой пускался в пляс пульс. Его пальцы дрожали, и эта дрожь передавалась ей.

— Я бы продолжил, — напрочь охрипшим голосом прошептал Анджей ей на ухо. — Но кажется, тебе это слишком нравится, чокнутая стерва.

Грубость отрезвила. Габи дернулась в сторону, но ее никто и не держал. Тяжело дыша от возбуждения, она одернула подол юбки, прикрывая горящий зад, и повернулась к Анджею лицом. Он стоял, по-прежнему уперев кулак в стену, и глядя на нее со смесью восхищения и едва уловимого превосходства.

— Ты зарвался, доберман, — прошипела Габи, наконец-то осознав произошедшее, и злость поднялась в ней ядовитой волной.

Она заставила ее замахнуться для пощечины, но Анджей легко уклонился. Усмехнувшись, прошелся пятерней по волосам и вернулся к стулу за оставленным там пиджаком.

— Одевайся, Бэмби, — небрежно бросил он ей, словно не замечая, как Габи краснела от пришедшего чувства унижения. — Что ж, буду знать — такие методы наказания не работают, тебе только в радость…

— Хватит нести чушь! — взвизгнула Габи, срывая неудовлетворенное напряжение в крик. — Больной ублюдок, знаешь, что Элен с тобой за это сделает?! Или думаешь, я ей не расскажу?

— Рассказывай, — невозмутимо кивнул Анджей, натягивая пиджак с самодовольной улыбкой. — Она дала мне полный карт-бланш. Мне разрешили тебя отшлепать, раз уж в детстве тебе не хватало порки.

— Раз… разрешили?! В каком… да что тут вообще происходит, черт побери?!

— Воспитательный процесс. Запоздалый, судя по всему.

Габи в ужасе закрыла пылающее лицо ладонями, не в силах видеть его сверкающие насмешкой глаза. Это не могло быть правдой, но судя по всему, было — Элен окончательно спятила.

А она сама съехала с катушек не меньше, потому что как бы ни дулась, ни отворачивалась к окну всю дорогу домой и не игнорировала добермана в демонстративной обиде оскорбленной чести — Габриэлла знала в глубине души, что не остановит его руку, если он решит повторить подобное. Ведь ее белье было мокрым насквозь.

Вечерний патруль особняка Анджей как обычно закончил в коридоре второго этажа, слабо подсвеченном бра в виде лилий. Какое счастье, что этот отвратительный день все-таки подошел к закату. Он не мог поверить, что правда это сделал: сорвался, не выдержал смотреть на призывно изгибающуюся на камеру девчонку и все-таки отшлепал ее. Позволил пружине подавленной агрессии ненадолго распрямиться и ударить отдачей, и только нечеловеческим усилием воли стиснул ее обратно. Казалось, ладонь все еще горела и навсегда запомнила ощущение упругости кожи Габриэллы. У Анджея не было цели причинить ей боль, он бил даже не в половину силы, желая лишь приструнить, закрепить новое положение вещей, где она будет делать то, что он сказал.