Книга Оковы Гарпии, страница 81 – Катерина Траум

— Ты… в порядке? — позволила себе вопрос Габи, неловко помявшись с ноги на ногу. — Может, принести другой пиджак или аптечку?

— Ерунда. А второй все равно в стирке, так что сегодня обойдусь без формы, — Анджей небрежно закинул поруганную тряпку на плечо и наклонился, чтобы подобрать статуэтку. Усмехнулся себе под нос, заметив разбитую брусчатку: — Хорошая сила замаха, Бэмби. Ее бы в правильное русло…

Не договорив, что именно по его мнению «правильно», Анджей унес бронзовый самолет в дом. Вернулся он быстро — Габи и толком пригладить волосы не успела — уже без остатков пиджака, чуть более растрепанный, чем обычно, и спокойно кивнул ей:

— Поехали. И так уже давно опоздали на игру.

— А полиция? — напомнила Габи обиженным тоном, потому как ее внешний вид нисколько не удостоился внимания добермана, когда тот шел к водительскому месту.

— Нора не успела позвонить: неполадки на линии. Тем лучше, не хватало полдня составлять протоколы на всякую мелкую шушеру.

Признав рационализм его слов, Габи со вздохом скользнула на пассажирское сиденье. И то верно: тратить такой редкий солнечный день на долгие разговоры с констеблем не хотелось точно, а что толку от их заявления не было бы, даже поймай они маргиналов с поличным — ясно и так. Дело на сыночка великого Фолтена не заведет никто, а распинаться перед правосудием для наказания отребья, которое он нанял… Действительно, к черту не сдалось, по крайней мере Габриэлле.

— Лиам может предпринять новую попытку напасть, и снарядить для этого уже кого-то более умелого, — тихо заметила она, устроившись на сиденье и задумчиво нахмурив брови.

— Что ж, врасплох меня они уже не застанут, — никоим образом не выказал беспокойства Анджей, заводя двигатель. — И без оружия тоже. Можешь не волноваться насчет Фолтена и его шавок. По крайней мере, пока я рядом, ты в безопасности.

Он повернул голову и глянул на Габи настолько обезоруживающе тепло, что у нее что-то слабо затрепыхалось в груди, словно пойманная в ладонях колибри, щекочущая крыльями. Привыкнув видеть в этих серых глазах только армейскую сталь, сейчас она впервые заметила настоящее участие и… заботу?

О ней в жизни никто не заботился. О том, что она чувствует, что думает, о чем переживает, чего боится. Ее нянечек интересовало только удовлетворение базовых нужд ребенка: умыть, одеть, накормить, отвести в парк на качели, отвлечь игрушками, если закапризничала или ударилась. Некоторые — не все — читали сказки на ночь. Но успокаивать, тем более, когда тревога направлена совсем в иную сторону, на вновь покрасневшие костяшки пальцев правой мужской руки на руле?..

Не сдержавшись, Габи лучезарно улыбнулась в ответ, хотя Анджей тут же вернул внимание на дорогу, словно смутившись проявленного неравнодушия. Но от нее уже было не скрыть то, каким обволакивающе-мягким стал на долю секунды этот низкий бас. Он выдавал добермана с головой: все то, что и так было очевидно еще вчера, когда наказание ощущалось прелюдией, а обоюдное желание было сравнимо с тягой между разнозаряженными проводниками.

Мини-купер бодро мчал вперед, солнце било в лобовое стекло, даже немного ослепляя. В час, когда еще не наступил обед, но уже пробил полдень, ехать можно было свободно, притормаживая лишь на перекрестках. На одном из них, когда до Чёрч-роуд оставалось совсем немного, Габи лихо закинула ноги на приборную панель — ей хотелось, чтобы водитель наконец-то заметил отсутствие чулок на бедрах. Алый подол соблазнительно колыхнулся.