Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 20 – Рика Лав

Несмотря на то, что такая характеристика Микэль меня потрясла, мне захотелось улыбнуться кухарке. Фания вызывает во мне все больше уважения. Пусть и позволяет себе переходить некоторую черту между работником и работодателем.

Что же, с ней я точно против не буду.

— Спасибо, Фания. — Я встала, отряхивая платье. — У меня все как в тумане последние месяцы. Но я это исправлю, свою девочку я не дам в обиду.

Фания кивнула с облегчением, и плечи ее расслабились. Я допила остывший отвар, что успела вновь мне налить кухарка — он оказался из мяты с чем-то еще, успокаивающим — и направилась к выходу.

— Госпожа? — Фания не подняла глаз.

Я остановилась и оглянулась.

— Через пару часов накрою в гостиной на вас и юную госпожу, как проснется. — Я кивнула. — Позвольте попросить?

Я удивилась — не похожа была Фания на человека с личными просьбами.

Но добром добро сыщешь.

— Говори.

— Мара девочка хорошая, росла в деревне тихо и скромно. — Женщина теребила край передника. — В городе даже образование получила, матушка с отцом похлопотали. Дайте ей шанс объяснить все наедине.

— Хорошо, Фания. Я сделаю так, как ты просишь.

Кухарка наконец радостно улыбнулась и полностью вернулась к готовке, а я вышла из кухни, отмечая мысленно, что нашла первую союзницу и надежного человека.

Хочется так верить, но время покажет.

А с Марой я итак сейчас поговорю именно лично — это полностью сходится с моими убеждениями. Никогда не была сторонником публичной порки сотрудников.

За исключением мести обидчикам, но это отдельный разговор.

А теперь, я должна узнать, во что втянута девчонка, прежде чем принимать дальнейшие шаги…

Мне очень не нравилось, что приходится бродить по этой домине в поисках одной единственной служанки.

Ни горничных, ни других слуг, экономка куда-то испарилась после того, как я ее отчитала. Когда я спустилась в холл со второго этажа, где искала Мару, а потом проведывала спящую Анику — бедный ребенок, совсем утомилась — и посетила уборную (канализация есть, это уже хорошо, пусть и на уровне восемнадцатого века), мне хотелось просто встать посередине холла и заорать: «Мара, твою мать, иди сюда!»

Благо, до этого не дошло.

Двустворчатые входные двери распахнулись с тяжелым скрипом, и вошла нужная мне служанка, неся плетеную корзину с бельем. Увидев меня, девушка замерла как заяц перед волком посреди холла, корзина дрогнула в ее руках. Двери, отпущенные слишком рано, с грохотом захлопнулись, эхо прокатилось по сводам.

Разве петли не должны держать такие массивные двери и не давать им хлопать? Ничего-то я не знаю о таких особенностях.

— Мара, — я постаралась говорить спокойно, — отнеси белье куда надо и приходи в кабинет на первом этаже. Знаешь, где это?

Та кивнула так энергично, что темные пряди выбились из-под платка, потом еще раз для верности и тихо пробормотала, что я едва расслышала:

— Да, госпожа…

Потом опрометью, низко опустив голову, кинулась в сторону кухни. Корзина подпрыгивала в ее руках на каждом шагу. Я вздохнула и побрела в кабинет, который утром обнаружила в правом крыле за гостиной.

Что ж, тут также пыльно, как и везде. Я провела пальцем по подлокотнику кресла — на нем остался след. Стряхнула пыль, как могла, с сиденья, обитого темной тканью с белыми вышитыми узорами. Красивое, но требует чистки.