Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 72 – Рика Лав

— Спасибо, Мара, — спустила ноги с кровати и поежилась. Пол под босыми ступнями казался ледяным. Определенно нужно было найти ковер. Или хотя бы тапочки. Срочно, так как дальше будет только холоднее. — Дай мне минуту привести себя в порядок.

Умывание холодной водой из кувшина окончательно добило остатки сна. Я плеснула себе в лицо еще раз, потом еще — и наконец почувствовала, что мозг начинает работать. Кое-как причесалась, завязала волосы в простой хвост. Накинула поверх ночной рубашки теплый халат, который нашла вчера в одном из сундуков — тяжелый, бархатный, явно дорогой. Жаль, не такой уж и теплый.

Взяла Анику за руку, и мы втроем спустились вниз. Малышка прыгала на каждой ступеньке, напевая какую-то песенку. Мара шла следом за мной, придерживая подол моего халата, чтобы я не наступила и не полетела кувырком. Отрезать бы его, ну, право слово, какая же непрактичная вещь!

В столовой нас ждал накрытый стол.

И вид его заставил мой желудок издать громкое, неприличное урчание.

Я не ела со вчерашнего утра. Да, да. Весь день металась между делами, решала проблемы, разбиралась с документами — и совершенно, абсолютно забыла о еде. Сейчас организм напоминал об этом с удвоенной силой.

А Фания, видимо, решила наверстать все упущенное.

На белой скатерти красовались блюда, достойные барского завтрака где-нибудь в девятнадцатом веке. Ну, по моим прикидкам, примерно в таком же уровне эпохи находился и этот мир.

Большой овальный поднос с яичницей — не меньше десятка яиц, жаренных на сливочном масле до золотистой корочки, с хрустящими краешками. Фарфоровая тарелка с тонко нарезанной вяленой дичью — розовой, ароматной. Плетеная корзина со свежеиспеченным хлебом, еще теплым, от которого исходил дурманящий, сводящий с ума запах. Масло в глиняной пиале, желтое и блестящее. Мед в маленьком глиняном горшочке с деревянной ложечкой. Сыр, нарезанный толстыми ломтями — желтоватый, с дырочками. Глубокая миска с печеными яблоками, посыпанными сахаром, от которых шел сладкий пар. Кувшин с молоком, покрытый салфеткой. Керамический чайник с травяным отваром — судя по запаху, мята с чабрецом.

— Боже мой, — выдохнула я, медленно опускаясь на стул. — Фания, это же… это на целую роту солдат!

Кухарка появилась из кухни, вытирая красные, распаренные руки о передник. Округлое лицо лоснилось от жара печи. На щеках играл довольный румянец.

— Вы вчера ничего не ели, госпожа, — сказала она укоризненно, качая головой. — Совсем ничего. Только чай пили. А сегодня вам предстоит долгая дорога в город. Нужны силы и много сил.

Я не стала спорить. Честное слово, не было сил даже на это.

Просто взяла вилку и принялась накладывать себе еду, одновременно помогая Анике устроиться на высоком стуле рядом со мной. Мара подложила подушку, чтобы малышке было удобнее дотягиваться до стола.

— Мамочка, а можно мне яичко? — спросила девочка, жадно глядя на поднос. — Вон то, большое-большое?

— Конечно, милая, — я положила ей на тарелку самое крупное яйцо, щедрый кусок свежего хлеба, намазала маслом, добавила немного сыра.

Аника тут же вцепилась в хлеб обеими ручками и принялась уплетать.

Мара стояла у стены, сложив руки перед собой, в классической позе прислуги. Спина прямая, взгляд потуплен. Но я заметила, как ее глаза то и дело скользят к столу, задерживаются на яичнице, на хлебе. Она определенно не завтракала.