Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 42 – Лилия Тимолаева

Но я уже видела знак.

Серебряный круг брачной печати вспыхнул на её перчатке ясно, на три удара колокола. Не родовой символ Нортов, не украшение и не случайная искра от рассвета. Знак Палаты брачных клятв. Той самой Палаты, которая вчера пыталась вычеркнуть моё имя, а ночью надеялась, что колокольня меня не примет.

Я посмотрела на Дариона.

Он тоже увидел.

В его лице не было торжества, только тяжёлое, сдержанное изумление. Такое бывает у человека, который долго смотрел на закрытую дверь и вдруг понял, что ключ лежал в руках у того, кому он доверял. Дарион перевёл взгляд с руки Кассары на её лицо, и впервые между ними возникла пауза, не похожая на вежливое ожидание. В этой паузе уже звучал вопрос.

Кассара не дала ему прозвучать.

— Вот теперь вы все слышали, — сказала она, поднимая голову. — Колокольня откликается не на правду, а на напряжение. На обвинение. На злость. Леди Орвен-Грант назвала моё имя, вложила в него подозрение, и малый колокол ударил. Это не свидетельство, лорд Грант. Это опасность.

Я едва не усмехнулась, но удержалась. Слишком легко она повернула всё. Мгновение назад её собственная фраза о том, что она не трогала наш брак, получила ответ башни. Теперь виноватой опять становилась я. Не Кассара со знаком Палаты на перчатке. Не Бран Рихтер, чья печать стояла за вчерашним обрядом. Не Дарион, который верил бумагам больше, чем жене.

Я.

Потому что мне было больно.

Потому что я посмела назвать ложь ложью.

— Вы хотите сказать, что я заставила колокол ударить по вашей перчатке? — спросила я.

Кассара повернулась ко мне с выражением мягкой усталости, как к человеку, который сам себя губит и не понимает заботливых предупреждений.

— Я хочу сказать, что вы уже вторую ночь и второе утро находитесь в состоянии сильного потрясения. Ваше имя не снято, клятва не разъяснена, кольцо осталось у вас, колокольня открыла вам двери. Всё это могло создать связь, которую вы сами не умеете удерживать.

— Очень удобно, — сказала я. — Когда колокольня говорит против Дариона, это искажение. Когда бьёт после ваших слов — моё потрясение. А когда на вашей перчатке появляется знак Палаты, это, вероятно, тоже моя вина?

Её глаза стали холоднее, но голос сохранил прежнюю мягкость.

— Этот знак мог попасть на ткань от любого документа Палаты. Вчера в зале было множество печатей. Я касалась стола, свитков, возможно, самой книги. Вы цепляетесь за след, потому что вам нужно объяснение, которое оправдает вашу боль.

Дарион сделал шаг к ней.

— Снимите перчатку.

Кассара посмотрела на него.

Не резко, без вызова, но в этом взгляде было предупреждение. Мгновение — и я поняла: она не ожидала, что он скажет это при всех. Она рассчитывала на его привычку закрывать неудобное распоряжением, переносить разговор в Палату, удерживать лицо рода. Но не на прямой приказ ей, здесь, у колокольни.

— Лорд Грант, — вмешался Вейлан Морт за оградой. — Любое требование к леди Норт должно проходить через Палату. Сейчас мы находимся на территории древнего свидетельства, и нарушение порядка может вызвать новый отклик.

— Удобное слово, — произнесла я. — Порядок.

Вейлан даже не посмотрел на меня.

Дарион не отвёл взгляда от Кассары.

— Снимите перчатку, — повторил он.

Кассара чуть наклонила голову.

— Вы правда хотите устроить ещё одно публичное унижение женщины у этой башни?