Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 40 – Лилия Тимолаева

Кассара заметила первой.

— Леди Орвен-Грант, — произнесла она, выделив титул так тщательно, что он прозвучал почти как насмешка, — я приехала не спорить. Я хотела предложить вам разумный выход до того, как дело станет непоправимым для всех.

— Для всех? Или для вас?

— Для рода Грантов. Для вашего имени. Для будущего Палаты. Вчерашний звон уже породил слухи. Если вы сейчас начнёте борьбу с Браном Рихтером, с родовыми записями, с решением Дариона, вас представят не свидетельницей, а женщиной, которая пытается разрушить порядок из личной боли.

Она говорила не громко, но каждое слово было рассчитано на слушателей. Стражи, Вейлан, люди Дариона, даже слуга у кареты — все слышали ровно столько, сколько ей было нужно.

— А вы, конечно, хотите меня защитить от такой участи, — сказала я.

— Я хочу, чтобы вы сохранили хотя бы то, что ещё можно сохранить.

— Моё имя уже пытались сохранить без меня. Вышло плохо.

Кассара опустила взгляд, как вчера в зале. Достойно. Почти смиренно.

— Дарион готов оставить вам имя Орвен, достойное содержание и отдельный дом под защитой Палаты, если вы подпишете отказ от претензий на равную клятву до повторного заседания.

Мир на мгновение сузился до одного предложения.

Отказ от претензий.

Значит, она знала.

Она не сказала «если равная клятва была». Не спросила, что мне открыла колокольня. Не удивилась самому слову. Она приехала с готовым предложением отказаться от того, что, по версии Палаты, ещё не было доказано.

Я медленно повернулась к Дариону.

Его лицо стало каменным.

— Я не давал такого предложения, — сказал он.

Кассара посмотрела на него с мягким укором.

— Лорд Грант, это единственный способ не довести дело до родового раскола. Я говорю не от вашего имени, а от имени тех, кто ещё пытается удержать последствия.

— Каких тех? — спросил он.

— Тех, кто понимает, что одна проснувшаяся колокольня может обрушить больше, чем один брак.

Вот теперь её страх стал слышен. Не паникой, не дрожью, а смыслом фразы. Она боялась не меня. Не скандала. Не даже Дариона. Она боялась, что колокольня начнёт говорить дальше.

Я спустилась с порога на одну ступень.

— Вы только что сказали «равная клятва», леди Норт.

Кассара перевела взгляд на меня.

— Это слово уже прозвучало вчера в Палате.

— Прозвучало. Но откуда вы знаете, что мне есть от чего отказываться?

На этот раз она не ответила сразу.

Пауза была короткой, но она стала первой настоящей ошибкой Кассары.

Вейлан Морт кашлянул, пытаясь вмешаться:

— Леди Норт лишь использует формулировку древнего порядка.

— Пусть леди Норт сама объяснит, — сказал Дарион.

Кассара посмотрела на него. Не на меня. На него. И на миг в её взгляде мелькнула обида, настоящая, живая. Он поставил её под вопросом при всех. Вчера она помогала ему избавиться от меня. Сегодня он заставлял её отвечать.

— Я знаю только то, что знает любая женщина, выросшая среди брачных законов, — произнесла она наконец. — Равные клятвы опасны, когда их используют против рода.

— Против рода? — Я сжала пальцы. — Или против тех, кто привык решать за жену?

— Вы сейчас говорите болью.

— Возможно. Но колокольня вчера говорила не ею.

Кассара подняла подбородок. На её лице снова появилась печальная мягкость, та самая, которой она прикрывала удары.

— Колокольня могла откликнуться на что угодно. На старший протокол, на ваше сопротивление, на кольцо, которое вы отказались передать Палате. Вы строите на одном слове обвинение против людей, которые пытались сохранить порядок.