Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 51 – Лилия Тимолаева

Она взяла со стола одну из старых бумажных лент, не мою. Провела пальцем по выцветшей строке и положила обратно.

— Я не была их союзницей. Архивистка не судья, не хранительница колокольни, не глава Палаты. Я могла только делать копии и прятать иногда те, которые просили уничтожить. Но вчера звон открыл такие ящики, к которым у меня самой не было доступа. И я поняла: если снова сделаю вид, что это не моё дело, то ничем не отличусь от тех, кто ставит печати на чужом молчании.

Оринт посмотрел на неё иначе. С меньшей суровостью.

— Значит, город наконец вспомнил, что у него есть архив, — сказал он.

Сава повернулась к нему.

— Город всегда помнил. Просто колокольню из этих дел вырезали так старательно, что мы привыкли хранить только тень.

— Тени тоже говорят, если знать, где ставить фонарь.

— Вот поэтому я и пришла к вам, Оринт. Вы не умеете успокаивать людей, но умеете не отдавать им правду раньше времени.

Я посмотрела то на него, то на неё, и впервые за эти сутки почувствовала не облегчение, а странную опору. Не прочную. Не безопасную. Но уже не одиночество. Оринт не спасал меня. Сава не клялась в верности. И всё же в комнате хранителя рядом со мной стояли двое людей, которым Палата была неудобна не меньше, чем моя живая подпись.

— Что мне делать с этими документами? — спросила я.

Оринт склонился над столом.

— Не нести в Палату первой.

Сава кивнула.

— И не отдавать Дариону без свидетеля.

Имя мужа легло между нами тяжело.

— Я хочу показать ему, — сказала я.

Сава подняла брови.

— Зачем?

Оринт уже спрашивал меня об этом. Тогда я ответила: потому что он видел только их бумагу, а теперь должен увидеть, что выбрал. Сейчас, когда передо мной лежали два документа, ответ стал острее.

— Он должен посмотреть на оба листа. Не на слова Брана, не на объяснения Кассары, не на выводы Совета рода. На бумаги. На подпись, которой не было. На печать Брана. И если после этого он снова спросит, почему я молчала, я хотя бы буду знать, что дело не в обмане, а в нём.

Сава не сразу ответила.

— Вы всё ещё ждёте, что он поверит.

Я хотела возразить. Сказать, что мне всё равно. Что Дарион может верить чему угодно, потому что я уже не девочка в свадебном платье, ловящая его взгляд перед алтарём. Но ложь в колокольне ощущалась иначе. Она садилась под кожу занозой ещё до того, как успеваешь произнести её вслух.

— Я жду, что он посмотрит, — сказала я. — Это не одно и то же.

Сава приняла ответ коротким кивком.

— Тогда покажите. Но не просите. Не объясняйте за него то, что он обязан понять сам. И не отдавайте подлинники в его руки.

— Это копия.

— Для Брана любая копия опасна, если её увидели правильные глаза.

Она достала из сумки ещё один тонкий лист, пустой на первый взгляд, и положила его поверх городского протокола.

— Это защитная обложка городского архива. Не печать. Просто бумага с водяным знаком. Если протокол попытаются подменить, знак почернеет. Если сжечь — не удержит. Если украсть — не закричит. Но пока лист при вас, вы хотя бы будете знать, что держите ту же копию, которую я принесла.

— Вы оставляете её мне?

— Да.

— А если вас спросят?

— Скажу, что потеряла по дороге.

— Вам поверят?

Сава впервые улыбнулась чуть заметнее.

— Конечно нет. Но архивисты редко вызывают доверие у людей, которые боятся документов. Это взаимно.