Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 53 – Лилия Тимолаева

Посмотрела на строку и поставила вторую точку после имени. Не Орвен-Грант. Не жена. Просто Таисса.

Сава прочла через моё плечо.

— Хорошо. Не просите, не обвиняете, не объясняетесь.

— А хочется.

— Знаю.

Она сказала это так просто, что я поверила: знает.

Оринт взял записку.

— Передам через мальчишку с северного рынка. Палатские стражи читают печати и родовые послания. На грязные записки с рынка смотрят хуже.

— У вас есть мальчишка с рынка?

— У колокольни есть долги в разных местах.

Я не стала спрашивать, что это значит. Некоторые ответы Оринта требовали отдельной ночи и, вероятно, отдельной лестницы.

Сава ушла до полудня. Перед уходом она остановилась у двери и обернулась.

— Леди Орвен-Грант.

— Да?

— Когда Дарион придёт, не отдавайте ему право быть первым раненым в этой комнате.

Я не сразу поняла.

Сава пояснила:

— Мужчины вроде него, когда узнают, что их обманули, часто начинают страдать так, словно главная боль случилась с ними. Не позволяйте этому заслонить вас. Подделали вашу подпись. Стереть пытались ваше имя. Молчать заставили вас.

Я смотрела на неё и чувствовала, как эти слова входят глубже, чем многие утешения.

— Я запомню.

— Запомнить мало. Придётся удержать, когда он посмотрит на вас так, как раньше.

После этого она вышла, и дверь колокольни закрылась за ней.

День тянулся долго.

Я не спала, хотя Оринт велел хотя бы час посидеть с закрытыми глазами. Вместо этого мы продолжали разбирать комнату записей. Не всё подряд, а то, что могло касаться начала зимы и рода Грантов. Работа была медленной, пыльной и злой. Шкафы не открывались, полки крошились под руками, старые завязки на папках рвались, стоило потянуть. Я снимала покрывала, вытряхивала их у двери, кашляла от пыли, поправляла ставню, когда ветер снова пытался вырвать её из окна.

Каждая мелочь держала меня в теле.

Если бы я сидела у очага и ждала Дариона, я бы раз за разом прокручивала будущий разговор, подбирая ответы, которые потом всё равно оказались бы не теми. А так я открывала ящики, сортировала ленты, находила в углах обломки печатей и складывала повреждённые дела в отдельную стопку. Бытовая работа не успокаивала, но не давала боли стать хозяйкой комнаты.

В одном ящике я нашла старую табличку с моим именем. Не полным — «Таисса Орвен». Девичья запись, подготовленная, видимо, ещё до свадьбы. На обратной стороне было нацарапано: «равн. запрос». Я показала Оринту.

— Что это?

Он взял табличку, поднёс к фонарю и нахмурился.

— Запрос на равную форму обряда. Его подают до свадьбы. Обычно глава рода.

— Дарион?

— Скорее всего.

— Значит, он не просто произнёс слова. Он заранее запросил такую клятву?

— Похоже на то.

Я села на край стула, потому что ноги вдруг стали ватными.

Это меняло многое. Не оправдывало его. Нет. Но показывало, что равная клятва не была случайным порывом в свадебном зале. Дарион когда-то сделал шаг к ней заранее. Знал ли он последствия? Понимал ли, что именно просит? Или ему объяснили одно, а внесли другое? Неважно. Важно было то, что позже кто-то сделал всё, чтобы этот запрос исчез из нашей жизни.

— Почему он мог забыть? — спросила я.

Оринт положил табличку на стол.

— Люди забывают не только то, что с ними сделали. Иногда то, что сделали они сами, если рядом слишком долго стоят те, кто объясняет им их поступки удобнее.