Книга Я на тебе (никогда не) женюсь, страница 117 – Анна Рейнс

Он берет мою руку в свою, поглаживает большим пальцем центр ладони. И от этого невинного прикосновения во все стороны расходится тепло. Словно тысячи искр загораются и устремляются вверх — по руке, охватывают мою грудь, оседают в животе непонятным томлением. Воздух вдруг кажется плотным, и мне приходится с силой втягивать его в себя.

Дэлмар иногда наклоняется к самому моему уху, шепотом комментирует постановку, и все мое тело покрывается мурашками. Отвечаю что-то невнятное, делая вид, что полностью погружена происходящим на сцене. Но на деле не смогла бы и слова о сюжете сказать.

Когда все заканчивается, ему приходится отпустить мою ладонь. зажигается свет, зал взрывается аплодисментами. Мы выходим одними из первых — в ложу ведет отдельный коридор. Садимся в карету, и я вдруг осознаю, что мне совершенно не хочется с ним прощаться.

— Тебе понравилось, Аллисандра? — спрашивает он, и я поднимаю взгляд на его лицо. Золотые искры мечутся в его глазах, и мне внезапно кажется, что говорит он вовсе не о пьесе. А ведь и точно... второе правило наших “свиданий”. Никаких приставаний.

— Представление было чудесным, — поддразниваю его я. — А вам?

— И мне. А знаешь, что понравилось бы еще больше?

— Что?

— Если бы я тебя поцеловал.

Карета трогается, и я слегка качаюсь к нему. Буквально физически ощущаю это притяжение, натянувшееся между нами канатами.

— И что же вам мешает? — мой голос опускается почти до шепота. Свет от уличных фонарей скользит по его лицу, сменяясь тенями, и на этом фоне золотые глаза кажутся особенно яркими.

— Я дал тебе обещание. Не приставать.

— что ж. Какое счастье, что это обещание... не давала я.

Сама не верю, что это говорю! Но слова слетают с губ, вибрируют в воздухе между нами. Я подаюсь вперед лишь слегка — все еще неуверенная, что это все происходит на самом деле. Я словно в каком-то сне.

Даже понять ничего не успеваю. Дэлмар одним плавным движением приближается, а губы обрушиваются на мои. Сильно, жадно — словно неукротимая стихия, готовая разрушить все.

Подаюсь вперед, привставая. Упираюсь руками в его плечи. Провожу по ним вниз и вверх, зарываюсь пальцами в волосы. Принимаю его выпады, отвечаю — неумело, но не менее жадно. Теснота кареты, его запах, горячие прикосновения — весь мир сужается до этого момента. Внутри зарождается мелкая вибрация, пронизывает все мое нутро, скапливаясь внизу живота. Так остро, сладко, почти до боли.

Его ладони лихорадочно скользят по мне, забираясь под пальто. Стягивают дорогой мех на пол. Касаются талии, бедер. скользят на спину, где под атласной тканью пульсирует метка. Пальцы проводят по ней, словно повторяя рисунок, и из меня вырывается невольный стон.

— Безумие какое-то, — шепчет он, отрываясь от моих губ и касаясь моей линии челюсти, шеи. Втягивает мой запах. Притягивает все ближе и ближе, пока я почти не оказываюсь у него на коленях. Наши тела сталкиваются, и я едва не схожу с ума.

Кожа такая чувствительная, словно по ней электрические разряды проходят. Мне хочется прикасаться к нему, тереться.

И, правда, безумие.

Он снова целует меня — уже медленно, глубоко, чувственно. Задавая завораживающий ритм. Одна рука скользит на мою грудь, осторожно сжимает, и дрожь в моем теле только усиливается.