Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 288 – Татьяна Абалова

— Ты слышал, она ее знает! Потащили к Катарине, пока драконы не налетели.

— Подкати тележку, в нее уложим, сверху, на всякий случай, ботвой забросаем.

Слушая мерный скрип колеса, Роуз уснула. Она уже не помнила, кто она, кого так долго оплакивала, не переживала, куда везут, встретятся ли на пути драконы. Хоть конец света, ей все равно.

— А теперь, деточка, закрой глазки, – хотя у Роуз и так были закрыты глаза, она с благодарностью приняла совет, произнесенный ласковым голосом.

Теплая вода полилась сверху, смывая грязь подземелья, из которого она выбралась. Сегодня? Вчера? Давно. Очень давно. Кажется.

Ах, какой же в голове туман! Мелькают какие-то образы, тени. Они пляшут на стенах, подчиняясь трепещущему огню. Кто-то уронил факел и тени перестали дергаться. Но в темноте тоже страшно. Лучше уж тени. Вода. Откуда столько воды? Водопад – он друг, он видел, как им было хорошо. А река – враг, она унесла того, кто дорог. И теперь одиночество поселилось в сердце.

Потрясение, испытанное Роуз, погрузило ее в мир теней. Ей стало казаться, что она видит страшный сон, который никак не кончится. На самом деле, она никогда не покидала Эрию, и сейчас спит в своей кровати. И вообще, она еще ребенок – та наивная двенадцатилетняя принцесса, влюбленная в Петрика. Стоит проснуться, и она встретится с ним. Нужно только подождать.

— Поднимайся, вот так, осторожно, – звучал все тот же голос, принадлежащий пожилой женщине с миловидными чертами лица.

Роуз выбралась из лохани с остывающей водой, на нее накинули широкое полотенце, и повели в светлую комнату, где помогли расчесать волосы и обрядили в длинную рубашку.

— Я бы, деточка, дала тебе свое платье, но, боюсь, ты в нем утонешь. А это рубашка моего сыночка. Хорошо, что я ее сохранила. Он давно не такой худой. Мой дорогой Арист служит главным королевским поваром. Этим умением сын пошел в меня. Спроси в любом лабиринте, чьи плюшки и ватрушки самые вкусные? И везде ответят – тётушки Катарины. Я пеку их по рецепту своей прапрабабушки, а она держала пекарню аж в самой столице Лунного королевства. Может, ты кушать хочешь? Ну, ладно, потом поешь. Молочка только выпей. Тепленького. Вот так, умница.

Роуз нравилась словоохотливость женщины, которую все называли тетушкой Катариной. Ее голос отвлекал от тягучих, болезненных дум.

— А теперь поспи, деточка. Сон, он лечит.

Роуз послушно легла на неширокую кровать, а заботливые руки доброй женщины укрыли ее теплым одеялом. Таким же, какое она прижимала к груди в подземелье. Но то было грязное, а это чистое и пахнет лавандой.

— Нравится? Я сама одеяло стегала, сама узоры вышивала. По ним мою работу во всех лабиринтах узнают. В этом углу луна, а в этом месяц. Они наш сон стерегут. Спи, деточка. Закрывай глазки.

Утро встретило щебетанием птиц, свежим ветерком, врывающимся в открытое окно, запахом цветов в палисаднике.

Роуз подошла к окну и порадовалась многоцветию растущих в саду растений. Права была тетушка Катарина – сон лечит. Солнце, уже не такое жаркое, как в середине лета, тронуло ее лицо, словно здоровалось.

Принцесса вдохнула полной грудью. Нет, не может быть, чтобы Петр погиб. Только не он. Роуз вспомнила, каким прекрасным пловцом был Петр, даже Генрих уступал ему, не мог догнать, когда они переплывали реку.