Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 451 – Татьяна Абалова

Страшные воспоминания заставили предположить невероятное: не Дергачи ли объявились у стен монастыря? Не он ли, Ветер, причина того, что сыновья, даже будучи мертвыми, пришли мстить за разоренную семью?

Но почему сейчас, а не тогда, год назад?

И где Андаут, а где Лунное царство?

— Что тебя интересует в «Дневниках отшельника»? – настоятельница подала знак оставить их, и ее сестра мышью шмыгнула за дверь.

— Могут ли оборотни явиться ради мести?

— Живые могут, – настоятельница поднялась из-за стола. Ее глаза были красными. Наверняка всю ночь листала записи безумного монаха. – Рекус упомянул, что для оборотня нет ничего важнее семьи. Они на всю жизнь запоминают обидчика и будут идти по его следу, пока не уничтожат. Но то он писал о живых. Эти же, напавшие на наш дозор, были мертвы.

— То, что поднялись мертвые, меня как раз не удивляет. Смущает другое… Где дозор принял бой?

— У Студеного ключа. А что? Почему побледнел? Ветер, говори! Я же знаю, кто ты, и не хочу в случае беды нести ответ перед твоим отцом.

— Это тайное место связи с моим осведомителем из столицы. Вчера вечером я должен был прийти к Студеному ключу за ответом, но раздача горючих камней затянулась, и я отложил поход до утра.

— Дупло старого дуба? – монахиня грустно улыбнулась. – Мы с Добрей тоже там записки друг другу оставляли. Тогда она еще девчонкой была. И что ты думаешь по поводу оборотней?

— Если пришлые оборотни те самые, что умерли в приграничье с ненавистью в сердцах, то человек, которому они захотели бы отомстить – я. И теперь самый важный вопрос: кто же их поднял так далеко от монастыря?

* * *

История командира пограничников и его семьи настоятельницу впечатлила.

— Семь сыновей и мать? Пойдем-ка, посмотрим, на наших, – Мякиня резко распахнула дверь, и стоящая за ней Добря от неожиданности вскрикнула.

— Ты чего?

— Оборотней действительно восемь! Они сейчас лежат на заднем дворе, – глаза младшей сестры сделались огромными. – Неужто пришли Его Выс… ой, Ветра извести?

— Подслушивала? – хоть Мякиня и свела брови сурово, в ворчании слышалась теплота. – Вот выставила я тебя за дверь, чтобы ты лишнего не болтала, так нет, все равно не удержалась! Небось все ухо отморозила? Дверь-то кованная!

— А я неплотно ее прикрыла, – разулыбалась Добря.

Ветер тоже не смог скрыть улыбку – сейчас он видел перед собой не грозную настоятельницу и ее верную помощницу, а все тех же девчонок, которые посылали друг другу письма через дупло в старом дубе.

Припорошенные снегом безголовые тела были отвратительны: шкура клочьями, кое где ее прорвали пожелтевшие кости, заиндевевшая гнилая плоть вызывала приступ тошноты даже у повидавшего жизнь воина.

— Семь кобелей и сука, – зло сплюнув, произнес Сагдай. – Ох, и матерая была тварь. Это она двух наших парней положила.

— Не откачали? – подняла глаза настоятельница.

— Нет. Хотя девчонка до сих пор бьется за их жизнь. Не оттащить ее.

— Связали хоть… воинов? – Мякиня подвинула посохом ощерившуюся в оскале волчью башку. Головы оборотней для верности сложили подальше от тел.

— И магическую сеть накинули. Сестра Даруня там. Даже если волками обернутся, путы не разорвут.

— Ты к себе иди, – настоятельница повернулась к Добре, ладонями закрывшей рот. – Хватит, насмотрелась ужасов. А я к лекарям загляну.