Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 463 – Татьяна Абалова

— Вот, пусть порадуется. Красота завсегда выздоровлению способствует, – певуче произнесла Искра, и ее полные губы сложились в улыбку. На щеках заиграли ямочки. И в этот момент Луна засомневалась, о какой красоте говорит девушка: о своей или о цветах.

Появившийся следом Ветер смутил. Царевна плотнее запахнула плат и попыталась проскользнуть мимо него, но старший воспитанник задержал: поднял за подбородок ее лицо, нисколько не смущаясь, внимательно оглядел.

— Вот так-то лучше, – одобрительно кивнул он. Отпустив, обратился к Светице: – Когда Луна выздоровеет? А то мы никак с ней делом заняться не можем. То одно, то другое.

Что за дело, царевна уточнять не стала, хотя слова с языка чуть не сорвались – слишком много людей вокруг.

— Завтра утром и забирай. Для дела, – уточнила улыбающаяся Светица. – А вот Лозу еще на денек задержу.

— Я за ним пригляжу, – успокоила всех Искра. Ветер, только сейчас заметив ее присутствие, ненадолго, совсем на чуть-чуть, задержал на ней взгляд, а сердце Луны стукнуло с перебоем.

«Мне-то какое дело до их переглядок?» – укорила она себя и, чтобы скрыть раздражение, торопливо скользнула за дверь.

Ночью чудилось ей, что в соседней комнате кто-то топчется. Явственно скрипнуло окно, и что-то тяжелое упало по ту сторону в снег.

Посомневавшись, измаявшись отсутствием сна, царевна не удержалась – на цыпочках пробралась к двери Лозы, через щелку глянула в сторону кровати. Свеча осветила некрасивое лицо юноши и прилипшие ко лбу волосы. Лоза зашевелился, повернулся на другой бок, а Луна так же тихо вернулась в свою комнату.

Утром, расчесывая волосы, Луна смотрела на прыгающих по ветвям воробьев. А когда услышала, как пернатые ссорятся под самым окном, подошла ближе. В снегу, почти утонув в нем, лежал букет цветов. Лоза выкинул его, даже не вытащив из горшка.

«Не любит, должно быть, – царевна перебрала в памяти все видения, посланные ей бахриманом, но не вспомнила ни одного, где бы он показывал цветы. – Или пахли чересчур навязчиво, потому и выбросил».

— Ну, ты готова?

Ветер был нетерпелив. А Луна залюбовалась им. Таким взволнованным, таким красивым, таким… родным, что ли?

«И с чего вдруг нашло?»

Но судьба вновь не позволила наведаться в библиотеку. Стоило выйти из лекарской, как они напоролись на взбудораженного Сагдая.

— Где Светица?

— А? Что такое? – вынырнула та из подсобки, где перебирала лечебные травы. Торопливо вытерла руки о фартук, поправила косынку и едва не осела, услышав невероятное.

— Осока мертва! Даруня говорит, отравили ее. Яд тот же, что и на стреле!

Ни Светица, ни Луна так и не сумели вернуть к жизни воспитанницу. Она была мертва и давно.

— Что ты видела или слышала? – допрос вел Сагдай, а рыдающая Стрела только и мотала головой. – Кто-нибудь к вам приходил?

— Ничего! Ничего не видела! – Стрела терла опухшие глаза кончиком платка. – Ничего не слы…

Она вдруг отняла руки от лица, застыла с открытым ртом.

— Что? – Сагдай навис над ней.

— Говорила Осока. Точно, говорила! – Стрела растерянно перевела взгляд с Ветра на Луну.

У той от нехорошего предчувствие сжалось сердце. А ну как соврет сейчас, кого-то из них подставит, скажет, что наведывались ночью. Хоть так, но отомстит. И вспомнились вдруг ночной скрип окна в комнате Лозы и его лицо, вызывающее страх. Неужели выбирался, чтобы убить Осоку?