Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 472 – Татьяна Абалова

Тут же вспомнились слова Рейвена, что Свон и Эдуард сводные брат с сестрой. Нехорошо то, ой, нехорошо! Но для великого подвига проведение выбрало именно их сына – видать, этим и искупится вина эрийской пары. Не ей, Добре, близких родственников, зачавших во грехе дитя, судить.

Положенные по этикету минуты обмена приветственными словами миновали. Уже можно было бы и вывалить на голову монарха надуманную беду, а язык словно к небу прилип. А ну как за сумасшедшую сочтет? Прилетела! Дайте дракона, а то я у опального колдуна что-то нехорошее видела! И ведь даст. Ради сына и сумасшедшей старухе поверит.

— Предчувствие! – Добря качнулась вперед, чтобы видеть глаза короля. – Страшное предчувствие. Такое страшное, что болит все. Будто кто-то холодной рукой к горячему нутру прикасается. Мне бы поспешить домой, а монастырский дракон занемог. Или отравлен был…

Произнесла, и сама же себе рот рукой заткнула. Вцепилась зубами в палец. Вырвалось то, во что поверить боялась.

«А ведь и точно! Там, еще дома захворал! И ведь чужого не подпустил бы. Свой в монастыре орудует, Злу пособляет, свой!»

Король только голову повернул.

— Гри, ты слышал?

Шипастый лоб протаранил окно, настежь распахнув створки и впустив в комнату холодный воздух. В Эрии климат мягче, чем в Лунном царстве, а все равно стыло – снегом пахнет. И дрожь пробирает. Но, может, трясет от надуманных страхов, а не от стужи?

Белый дракон скосил глаза на гостью.

— Только сегодня оттуда прилетел, – прошепелявил Гри. – Генрих словом не обмолвился, что у вас неладно. Даже посмеялся над моей шуткой, когда я ляпнул, что он скорее в монастыре невесту отыщет, чем…

— Скрыл, стало быть, что на том самом месте, где вы друг другу послания оставляете, мертвые оборотни на дозор напали.

— У Стылого ключа? – Гри в волнении выдохнул, и занавески на окнах надулись, будто паруса.

— Тс-с-с! – произнес король и сделал такое лицо, словно Добря только что рассказала ему превеселую историю. Удивиться монахиня не успела – в кабинет влетела королева. Ее трудно было не узнать – коса, уложенная короной на голове, мягкие черты лица, глаза хоть и голубые, а такие теплые.

— Вы из монастыря Мятущихся душ? – с порога спросила Свон и протянула Добре, попытавшейся подняться, руки. Обхватила ее холодные пальцы, села на то место, которое поспешно освободил супруг. Гри словно и не было у окна – растворился в воздухе, как это мастерски умеют делать ледяные драконы. – Как там мой сын?

Монахиня закашлялась. Уж больно Эдуард характерно выгнул бровь. Видать не хотел, чтобы жена сильно переживала.

— Дык, хорошо все… В библиотеке работает, сестре Радунице помогает, – Добря проследила, как сноровисто Эдуард закрыл окно, расправил перекрутившиеся шнуры на занавесках. Есть кому служить примером сыну, который тоже никакой работы не чурается. – А я как раз от него приветы передавала… – и вдруг до горящего лица ей стыдно стало, что на ходу выдумывать приходится. – Вам вот кланяться велел… И да! От настоятельницы премногая благодарность за горючие камни…

* * *

Дракона дали. Мало того, Эдуард сам напросился в погонщики.

Если бы не он, Добря не пережила бы то утро.

Они кружили и кружили над чадящей бездной, где еще четыре дня назад стоял монастырь. Добря тоже хотела умереть, рвалась туда, где остались ее любимая сестра, дорогие сердцу монахини и юные воспитанники, которых они с таким тщанием собирали для борьбы со Злом, но Эдуард не пустил. Отговорил. Убедил, что надо жить. Как мог притупил рвущую нутро боль. Хотя и сам не меньше нуждался в утешении. Но мужчины, а особенно короли, не плачут. Во всяком случае, у всех на виду.