Книга Дневники фаворитки, страница 108 – Татьяна Абалова

— Призрак, — изо рта Палерия вырвалось облачко пара. Управляющий, то ли защищаясь, то ли пытаясь отогнать сгустившиеся тени, выставил перед собой на вытянутой руке лампу.

— Погоди-погоди… — Вокан, попав в круг света, сделался прозрачным: через него явственно проглядывался каждый камешек на стене, что теперь сделалась колючей от льдинок. — Мне лицо твое знакомо…

Палек взлохматил гладко зачесанные волосы, уронил их на лоб и выразительно шмыгнул носом. Хотя перед ним стоял призрак, сын кухарки не удержался от широкой улыбки: увидеть воина, заменившего ему отца, пусть и в ином, устрашающем виде — это ли не счастье?

— Палек?! Палек, мальчик мой! — медведь кинулся обниматься, но тут же отпрянул. Волосы и одежда Палека покрылись инеем, а тот зябко поежился.

— Холодно нам, — печально качнул головой Вокан.

— Нам? — переспросила Софья, а когда медведь перевел на нее взгляд, отступила назад. До того было жутко смотреть в пустые глазницы.

— Как же так? — Палерий не замечал страха своей спутницы. Обескураженно поднес ладонь к голове и почесал макушку, как, видимо, еще с детства делал в минуты удивления. С волос посыпались мелкие снежинки. — Почему никто и никогда не рассказывал, что здесь живут призраки? О таком молва разнеслась бы моментально!

— Вы захотели нас послушать, — от стены отделилась еще одна фигура — тоненькая, с двумя косичками. Острые плечики, фартук чуть ли не до пят. — И мы пришли…

— Зуйка?

— Я помню тебя, малыш, — она потянулась и щелкнула Палека по носу. Так же, как делала когда-то в его далеком детстве.

— Но мы даже не знали о вашем существовании! — управляющему было не по себе от ледяного прикосновения, но он не отшатнулся, позволил призраку выразить свои чувства. Губы девушки растянулись в улыбке.

— Вы оба захотели услышать свидетелей последней Волны, — Зуйкина ладонь скользящим движением опустилась вниз и накрыла кулак Палерия, в котором тот зажимал жемчужину. Вот они мы, спрашивайте.

— Спрашивайте… — эхом повторил медведь.

— Мне жаль, дядька Вокан, что тебе не удалось выбраться, — печаль сквозила во взгляде Палека. — Я до последнего лелеял надежду, что ты жив, просто прячешься где-то, как и я.

— Нет, я не успел. Бежал со всех ног, но Волна ударила в спину и завертела. Я захлебывался, тонул, а сам плакал о Милене, до которой так и не добрался, о Велице, которую даже не поцеловал на прощание. Знал бы я, что больше не увижу их…

— Она тоже жалела, что не остановила вас, позволила уйти, хотя чувствовала, что не успеете, — Софья выступила вперед, давая хозяевам пещеры рассмотреть себя в свете лампы.

— А ты кто?

— Я… я племянница Велицы. Дочь ее сестры Радуцы.

— Стало быть, она добралась до сестры?

— Да, добралась, — Софья бросила короткий взгляд на Палерия. И Вокан ее понял, не стал говорить лишнего.

— И корзину с королевскими гостинцами принесла?

— Принесла…

Рука медведя потянулась к ее лицу. Кончиками пальцев он провел по щеке Софии, и кожа тут же онемела от холода.

— Красивая. Как и твоя мать. Кузнец тоже, стало быть, жив?

— Жив. Болеет все. Он гостинец тот до сих пор бережет.

— Завидовал я ему. Велица скрывала, но я видел, что она все еще любит его.

— Нет-нет! Все ее мысли были только о вас. Жаль, что она так и не вернулась, иначе я привела бы ее сюда.