Книга Дневники фаворитки, страница 115 – Татьяна Абалова

— Мне нравится, что ты не трясешься от страха. Нет, Грасия Кордович неправа. Ты точно не серая мышь. И совсем не Шиповничек. Какой вред от мелких колючек? Ты нечто ядовитое.

Софья подняла от удивления брови. Ядовитой она себя никогда не считала. Хотя… Вспомнить того же Бохарта, который, впервые прижавшись к ней, вдруг воспылал такой страстью, что потащил на гору Сипун. Эх, жаль, что ее яд совсем не действует на Эрли-Как-Его-Там-Асдиша! Она ведь тоже к нему прижималась. И даже целовала.

«Тьма его побери. Не загнулся бы там от кровопотери».

— Встретившись с тобой однажды, будто заболеваешь, и становится невозможным выбросить мысли о тебе из головы, — продолжал размышлять вслух лорд Гванер. Взрослый человек, а говорит такие банальности! — Ты будто яд, от которого не найти противоядия. Сладкий яд…

— Божечки! Неужто высокородный лорд втюрился в меня? — что еще могла сказать Софийка Вежанская, чтобы прервать поток пугающих ее слов? Лучше уж прикинуться простушкой, глядишь, облизывающийся на нее господин утратит свой интерес. Может, еще для верности носом шмыгнуть?

Но «господин» звонко захохотал и так высоко запрокинул голову, что Софийка видела, как дергается кадык на гладкой шее.

«Где же мой Беркут?!»

— Милая, не делай из меня дурака. Я прекрасно знаю, что ты из себя представляешь, — отсмеявшись, лорд переместился на ее диван. Сел так близко, что Софья чувствовала упругость мужского бедра. Хотела отодвинуться, но рука Гванера, скользнув за спину, не позволила.

Он наклонился к шее невольницы и вдохнул ее запах.

— Я ждал, когда ты превратишься в женщину.

София дернулась и отстранилась насколько смогла, но легшая на ее лицо ладонь силой заставила повернуться к Гванеру. Палец скользнул по губам, и София едва сдержалась, чтобы не вцепиться в него зубами. Ударит, это было заметно по холодным глазам противника.

— Ты станешь моей фавориткой.

— Нет.

— Станешь, — палец, обрисовав подбородок, спустился ниже. Рука умело расстегнула пуговицы теплого жилета и добралась до неглубокого выреза платья. Змеей скользнула под него, натянув до треска ткань. Холодные пальцы сжали грудь.

— Будешь лизать мне ноги, если я захочу…

— Нет! — Софья с силой оттолкнула лорда. Собиралась ударить, но Гванер в полете поймал ее руку и, заломив за спину, притянул пленницу к себе. Жадно поцеловав, измяв ее губы своими, но не пробившись языком через плотно сжатые зубы, прошептал:

— После того, что я тебе сейчас расскажу, ты сама разденешься, встанешь на колени и отсосешь мне.

Софья едва подавила рвотный позыв.

Не отпуская, так больно выкручивая запястье, что темнело в глазах, Гвенар заговорил:

— Помнишь бал, с которого Донна вышвырнула тебя, будто ничтожную тварь? Молчишь? А я помню. Я возжелал тебя сразу, как увидел. Счастливую, самозабвенно отдающуюся танцу, прекрасную в своей невинности. Я чувствовал, что ты так же самозабвенно будешь отдаваться в постели. И последовал за тобой. Если бы не лорд Асдиш, проявивший неуместную заботу, ты бы уже тогда лежала на этом ложе, — легкий кивок в сторону измятой постели. — То, что я увидел после, едва не толкнуло меня на убийство, но… — Гванер выдохнул и проводил взглядом соскользнувшую с нижней губы пленницы каплю крови. Когда та повисла на подбородке, слизнул.