Онлайн книга «Дневники фаворитки»
|
— Весточку хоть пришлите! — мать не выдержала, уткнулась лицом в платок, сдернутый с головы. — Ой, я не понимаю! — передернула Гелена плечами после того, как клюнула сестру в щеку. — К чему столько переживаний? Вот как скажет государь, что не годиться наша Софи в жены Асдишам, тогда и горевать будем! — Не скажет, — Эрли подхватил Сонин баул, она короб с жемчуговым платьем и, в последний раз помахав родным и близким, шагнули за ворота. И пропали. Никакой тебе двери или мерцания. Будто провалились. — Ай да Асдиш! — восхитился Пава Вежанский, вставляя любимую трубку в рот. При госте стеснялся дымить. — Повезло нашей Софийке. Такой мужик за плечами! * * * Вышли из портала в знакомой комнате. Эрли, бросив баул, привлек Соню к себе. — Я скучал. — Я тоже. — Ты почему ушла? — его взгляд скользил по завиткам волос на лбу (как Софья не старалась зачесать непослушные локоны, они все равно выбились), по светлым бровям, едва преодолевая желание провести по ним пальцем, чтобы почувствовать их шелковистость, по светящимся радостью глазам, по ямочкам на щеках и губам, приоткрывшимся, чтобы ответить на вопрос. Не дал. Впился жарким поцелуем. Рукам заграбастал и без того льнущую к нему фигуру, притиснул к себе, чтобы почувствовала, сколь велико в нем желание обладать. Соня застонала. Ответила на яростный поцелуй с не меньшей силой, потому как тоже соскучилась, сама потянулась к пуговкам, чтобы открыть шею, дать возможность целовать и там, и родинку на ключице, и ниже, где вершинки груди уже изнывали, требуя прикосновений. Грубых, нетерпеливых, ласковых, нежных, отчаянных. — Мы помнем платье. Другого подходящего у меня нет, — говорила, а сама уже ненавидела и эту широкую юбку и ставший тесным лиф, и бесконечный ряд петелек. — В пропасть! — нетерпеливые пальцы мучили пуговицы. — Откуда их столько? Я сейчас разорву это платье, пусть даже другого подходящего нет… — А как же король? — Король подождет. Нам нужнее. И трещал ворот, и путались руки в метрах ткани, что портнихи с Цветочной улицы несколько дней расшивали завораживающими узорами. — Зачем столько одежды? — пальцы рвали шелковые ленты, стягивающие корсет — милую вещицу, превратившуюся в последний бастион. — Что же это такое, мой лорд? — ворчала Софья, вроде бы помогая, но больше мешая Эрли ослабить шнурок на панталонах. — Почему я с вами все время остаюсь голой? — Когда все закончится, я порежу всю твою одежду на клочки, выгоню слуг — зачем нам чужие глаза? — и не позволю тебе кутаться даже в простыню. Я хочу наслаждаться, глядя на тебя, целовать, когда вздумается, где вздумается, и куда вздумается. Брать на всех возможных поверхностях, доводить нас обоих до исступления, не стесняясь срываться в крик. Смеяться и плакать от счастья. Спать тесно прижавшись, вдыхать аромат твоей кожи. Пахнуть тобой. Никуда не торопиться и не считать время. — Разве такое возможно? — нагое тело приятно холодили простыни. Пальцы на ногах поджимались, и сладко ныл низ живота. Эрли, лишь на секунду отрываясь от соска, покивал головой. В его глазах горели звезды. — Я обещаю. Дай только время. * * * — О, дядюшка Вайчур опять оголил свою саблю! Знать, милорд вернулся. И не один! Старик, нахмурившись, повернул голову в сторону лестницы, где две балаболки хихикали, прикрывая рот ладошками. |