Книга Дневники фаворитки, страница 166 – Татьяна Абалова

— Только лорд Асдиш расчехляет совсем иное оружие! — рыженькая вроде и шептала, но дерзкие слова, даже он, туговатый на ухо, расслышал. — И разит оно с не меньшим успехом!

Вайчур с удивлением посмотрел на свою саблю, будто в первый раз увидел, крякнул от досады и вложил в потертые ножны. И правда, зачем вытащил? Старик почувствовал себя списанным по возрасту боевым конем, который, едва заслышав горн, вскидывает голову, готовый лететь, ведомый седоком, в самую гущу сражений. Только за ним никто не придет, сколько ни гарцуй в дальнем стойле. Тряси гривой, не тряси, век твой на исходе. Жуй овес да вспоминай былое.

— Дуры девки, — старый слуга блеснул слезой и спешно отвернулся.

— Дядюшка Вайчур, мы же, любя! — рыжая подлетела, положила руки на плечи. Ласково заглянула в глаза. Старик тяжело вздохнул и, откуда только прыть взялась, запустил пятерню за глубокий вырез и с удовольствием пожамкал крепкую грудь.

— Ах ты баловник! — возмутилась рыжая, отскакивая в сторону.

— Мы и без оружия наголо удовольствие могем получать, — ответил старик и, ощерившись, блеснул железным зубом. — Дракон всегда остается драконом. Даже в немощи.

* * *

— А когда мы пойдем к королю? — Софья лежала на груди Эрли и расслабленно слушала, как стучит его сердце.

— Время есть. Таллен будет нас ждать в полночь.

— Так поздно?

— Светская жизнь во дворце начинается только с приходом темноты. Завершены все государственные дела, послы и советники распускают тугие шейные платки, дамы надевают откровенные платья. Блестят драгоценности, слышен смех, в воздухе густо пахнет розами. Их любит Донна, и каждый норовит если не принести с собой букет, то надушиться розовым маслом.

— Мне страшно, — Софья подняла голову, — мы идем в логово врага.

— Пока враг не знает, что мы его противники, он безопасен. Не бойся, — горячая ладонь легла на спину, спустилась вниз до изгиба бедра.

— Вы обо мне не все знаете, — вдруг решилась признаться Софья.

— Ты ходишь через зеркала — этого достаточно, чтобы знать, что ты необыкновенная.

— Я не дочь кузнеца. Я дочь Таллена.

— Я от тебя не откажусь, даже если ты порождение Тьмы, — Эрли приподнялся и чмокнул Соню в лоб.

— И у меня есть брат-близнец.

— Гелена — мужчина, одевающийся в платья?

— Нет, это Дрейг.

Эрли перестал улыбаться. Его ладонь, до признания лениво скользящая по спине, прекратила движение.

— Соня, это слишком опасное заблуждение. Не вздумай повторять его где не следует.

— Ты мне не веришь? — она выбралась из-под руки, на цыпочках добежала до своего короба, в нетерпении расстегнула ремни и вытащила дневники.

— Вот. Здесь все написано. Прочтите, до заката есть время.

— Пропасть! Дневников два, а не один! — выпалил Эрли и громко цыкнул, поняв, что сглупил. Отвалился на подушки, лишь бы не смотреть в расширившиеся от удивления глаза Софьи.

— Откуда вы знаете, что это дневники? Вы уже где-то видели их?

Эрли поднялся, кивнул головой, позволив, чтобы волосы упали на лоб. Тяжело признаться, что ты читал дневник Милены, тайно выкрав его в первый же день после помолвки с Грасией.

— Прости. Я без спроса забрал у тебя и через несколько дней вернул на место. Я должен был понять, кто такая Софья Мирудская.

— Вас не удивило совпадение? Софья Мирудская, Милена Мирудская?