Книга Дневники фаворитки, страница 189 – Татьяна Абалова

— Лорд Асдиш, — представился Эрли, склоняясь для поцелуя руки, чего на самом деле делать не стал. — А это моя невеста леди Софья.

Соня зарделась и тут же покрутила в голове мысль: «Соврал ради случая или на самом деле считает меня невестой?». Додумать не дал скрипучий голос леди Фурдик.

— Как там столица и наш король?

— Грядут события, а потому и столица, и король в напряжении, — Эрли ловил на лице дряхлой дамы хоть какой-то отклик на его слова, но та лишь потерла руки, будто они у нее зябли. Кружево на печатках, явно знававших лучшие времена, опасно натянулось. Тяжело опустившись на стул, старуха сначала положила ладони на стол, потом убрала их с глаз. Леди Шер пододвинула ей чашку с горячим чаем, и сестра доктора, наконец, нашла чем занять свои руки.

— И какие такие события ждут Дамарию? — спросила у Эрли леди Шер, аккуратно отпивая из чашечки, так уместно смотрящейся в тонких пальцах бывшей фаворитки. — Неужели принцу подобрали невесту?

— Нет, свадьба Дрейга откладывается на неопределенный срок, поскольку король узнал, что принц бастард.

Каблук леди Фурдик ритмично застучал об пол, и Шер пришлось положить руку на прыгающее колено подруги, чтобы успокоить ее.

— И как же Таллен узнал о подлом обмане? — голос бывшей фаворитки оставался певуч и нежен.

— К королю попали дневники Милены Мирудской, — Софья смотрела на пляшущие колени леди Фурдик во все глаза. Но неловкое движение Эрли отвлекло — он нечаянно сбил чашку со стола, опрокинув ее содержимое на платье старухи. Та взвизгнула и попыталась оттянуть прилипшую к животу ткань, но лорд Асдиш, оказавшийся ближе всех, вместо того, чтобы помочь, совершил невероятное — сунул руку между ее ног.

— Здравствуйте, доктор Фурдик, — произнес Эрли, не отпуская визжащую и забившуюся словно птица, попавшая в силки, старуху. — С воскрешением!

— Улься, что делать? — Донна металась по огромным покоям, но нигде не находила места. — Что делать?

— Ох, что же делать, моя хорошая? Что же делать? — Ульрисия сидела на диванчике, сложив на объемном животе руки и неотрывно следила за хаотическими, точно полет мухи, передвижениями королевы. Первая фрейлина переживала за хозяйку, но ничем, кроме повторяемых эхом ответов и полных страданий вздохов, помочь не могла.

Визит Таллена случился неожиданно — на рассвете, когда весь дворец еще спал. Король вошел стремительно, и, едва сдерживая ярость (это было заметно по дрожи пальца, указующего на полураздетую Донну), произнес:

— Неделя срока. По истечении его хочу услышать, куда вы дели моего первого сына.

— Мой король, о каком первом сыне вы говорите? — голос венценосной супруги звенел на высоких нотах — предвестниках истерики. Улься сжала на груди руки, волнуясь, как бы Донну не хватил удар. — Принц Дрейг наш единственный ребенок.

— Повторю еще раз: через семь дней и ни минутой больше хочу услышать, куда вы дели ребенка, похищенного в Драконьем замке, — произнес и удалился. Самолично хлопнул дверью так, что портрет Гванера с траурной лентой по углам сорвался со стены и вывалился из рамы. Взбешенная королева подлетела к нему и острым каблуком несколько раз ударила по красивому лицу брата, превратив его в зияющую дыру.

Через час, немного успокоившись, Донна рванула на себя ручку, чтобы вызвать кого-нибудь из фрейлин, впервые не откликнувшихся на звон колокольчика — и только тут обнаружила, что дверь накрепко заперта. Королева забарабанила в нее кулаками, но снаружи донесся лишь надтреснутый от волнения голос секретаря, сообщившего, что Таллен Третий велел никого не впускать и не выпускать. Чтобы Ее Величество поняли всю серьезность положения, добавил, что у двери стоит человек, записывающий каждое слово обеих сторон.