Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 27 – Татьяна Абалова

— Не жалко вам будет со мной расстаться? – она дерзко вскинула подбородок. – А ведь меня со дня на день в другой табор заберут.

— Жалко. Никого от себя не отпустил бы, но… – Петр тяжко вздохнул. – Каждому свой путь назначен.

— Я бабушку с собой заберу, – она покосилась на вожака ватаги, ожидая ответа.

— Если твой муж будет не против, – пожал плечами дядька. – Но сдается мне, старуха ему не нужна. Своих хватает.

— А вам нужна? – голос Зорьки звенел.

И я почувствовала, что она потому дерзка, что боится расплакаться. Понимала, что с таким приданным, как больная старуха, ее вряд ли примут.

А душа у внучки за Мирелу болела. Вот и выясняла она, согласится ли кормить ее бабушку ватажный командир.

— Спокойно можешь оставить, – уверенно заявил Петр. – Я за ней присмотрю. В беде не брошу. Будет мне если не матерью, то старшей сестрой.

В этот момент захотелось дядьку Петра расцеловать. Но Зорька кинулась первая, поэтому я не полезла устраивать свалку – с таким рвением мы могли перевернуть повозку.

Доехали до намеченного постоялого двора затемно. Быстро разгрузились и заняли комнаты. Хозяин трактира с незамысловатым названием «Щи да каша» расстарался накрыть столы для припозднившихся путников. Обозные вели себя вольно, шутили и смеялись, обнимались с хозяином и прислугой. Сразу было видно, что чувствуют себя как дома.

— Нам здесь каждая скрипучая доска знакома, каждую тараканью поганую харю знаем, – вытирая рот после кубка хмельного вина, ответил повеселевший дядька Петр. – Уже, считай, с десяток лет как зимуем в Граде и все на одном месте.

В комнату, что выделили мне, притащили свои вещи Зорька и ее бабушка.

— Я здесь ненадолго, – сказала Зора, бросая свой узел. – А бабушка за тобой присмотрит. Все же до родов близко, а она знатная повитуха. Меня на свет принимала и половину детей нашего табора. И к лекарскому делу способная.

Об этом я уже знала, не зря же она посылала меня и Егорку собирать то одну, то другую траву. А по осени, когда носом хлюпать начала, а ночью жар случился, Мирела отпоила меня горьким отваром. Утром только слабость в теле осталась. Отлежалась денек и на том моя хворь закончилась. Не знаю, как кто, а я радовалась, что Мирела останется с нами.

Зора заранее беспокоилась, чтобы бабушка была хорошо пристроена. Знала, что дядька Петр считает меня за дочь, а значит, еда и досмотр получше. И когда родится дитя, будет бабушке развлечение, чтобы меньше тосковала о внучке, а мне от того полезная помощь.

Холм, на котором стояли каменные идолы, я нашла в первый же день. Чтил местный люд Богов, а потому мой моток шерстяных ниток, принесенный в дар Вечной Ткачихе, показался мне совсем уж бедным подношением. Немного подумав, я сняла с себя серьги. Пусть они были неприметные, но дорогие как память – все, что осталось от отца с матерью.

Богиня оценила дар. Огонь в чаше взметнулся высоко, и к моим ногам выкатился новый оберег. Я подняла его и поняла, что в этот раз богиня подкинула мне оберег, называемый Рожаницей. Такой же был у моей мамы. Вспомнились ее слова, поучающие меня с сестрой, что каждая женщина должна привести в этот мир не меньше девяти детей. Тогда она выполнит священную обязанность перед Родом. А если получится шестнадцать родить – то отдаст материнский долг перед всеми Богами. Потеря любимого ограничила меня в счастье иметь много детей.