Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 28 – Татьяна Абалова

В город я выходила вместе с женщинами рома. Гадала людям по руке, стерегла Зорьку, когда та срезала кошели во время выступления скоморохов. Все в Граде мне казалось интересным и новым. Поразил колокол – самый большой, какой я только видела. Он в лучах редкого в зимнее время солнца горел золотом. Впечатлили каменные палаты – богатые, высокие и недоступные для простого человека. Видела и здешнего князя – статного мужчину с видом строгого хозяина, осматривающего свои владения. Дружина его была крепкой и сытой, кони холеные, секиры и копья начищены до блеска. Все соблюдалось в порядке, что говорило о крепкой хозяйской руке.

— Когда же появится твой жених? Мы уже месяц в Граде, а его все нет, – спросила я как–то Зорьку, видя, как та перебирает свою нехитрую одежду и увязывает в новый платок.

— Скоро. Обещался к Коляде прибыть, – Зора откинула в сторону старую юбку.

Ее тут же подцепила Мирела, буркнув, что та хоть и худая, на пеленки пойдет. Я закусила губу. До родов осталось чуть больше двух месяцев, а я сборами вещичек для новорожденного даже не озаботилась. Была бы жива мама, она постаралась бы, а тут придется самой побегать.

Я вытащила кошелек и пересчитала накопленное. Денег было немного. Хоть и дал мне дядька Петр вещи, оставшиеся от его дочери, все равно пришлось докупить кое–что из теплого. В этот момент в комнату заглянула одна из женщин нашего маленького табора. Позвала Мирелу к занедужившему ребенку. Старуха кряхтя поднялась с пола и, взяв узелок с травами, пошлепала в другой конец коридора. Дети часто хворали. Холод и плохая одежда не способствовали крепкому здоровью.

— На, возьми, – сидящая среди тряпья Зора протянула мне золотое монисто. В лицо мне не смотрела.

— Зачем? – я удивилась. Чтобы рома да расстались с золотом?

— Купишь малышу люльку. Пусть будет подарок от его тетки. Мы же с тобой как сестры?

— Конечно, сестры, – я убрала руки за спину. – Спасибо большое, но я не возьму. Тебе самой пригодится. Зачем разбазаривать приданое?

Зора подняла на меня глаза, и я увидела, что в них блестят слезы. Я села рядом и обняла.

— Что с тобой? Почему плачешь? – спросила шепотом. Мимо открытой двери туда–сюда шастали женщины и бегали дети.

— Не хочу уходить. Сердце болит, чует смерть.

— Чью? – поняв, что будет серьезный разговор, я поднялась и прикрыла дверь.

— Свою.

— Отчего такие мысли? – изумилась я.

— Чужой табор, грубый муж. Забьет меня за дерзость и любовь к свободе. А я покорной быть не хочу и не умею.

Она вздохнула и шумно высморкалась в одну из тряпок.

Я заглянула в лицо Зорьке. Нет, совсем не шутит. Верит, что жизнь в чужом таборе не сложится.

— Зачем же ты за него замуж идешь?

— А кто меня спрашивал? – невесело хмыкнула Зорька. – Барону богатого табора не отказывают. Раз приглянулась его сыну, не отступится.

Теперь и у меня заболело сердце. Одну сестру потеряла, другой тоже лишусь?

— А если дядьке Петру рассказать? – мысли метались и путались. Как спасти Зорьку, что придумать? – Разве он не защитит?

— Может, и защитит, но тогда ему войну объявят.

— Надо что–то придумать, – я куснула ноготь указательного пальца, прикидывая, с кем бы посоветоваться.

Но подставлять ватагу ряженых не хотелось. И так рома должны им спасибо сказать, что как родных приняли и ни разу не попрекнули. Ну не к местному же князю бежать просить защиты? Кто мы для него? Никто.