Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 39 – Татьяна Абалова

— Раз хозяин велел осмотреть, значит, приглянулась.

Я не поверила. Этим девкам–служанкам лишь бы болтать. А может, князь о моем здоровье печется? Если бы была хворая, лечить приказал бы. Знаю же, что о дорогом всегда заботятся, а уж тем более о таком, что стоит две деревни.

Нашу беседу прервало появление еще двух девушек. Те принесли рубахи, сарафаны, башмаки из войлока, чтобы дома ноги не стыли. Отдали все Уладе. Пока та расчесывала мне волосы, служанки вычерпали из ушата всю воду и подтерли полы. Меня уже одели, когда пришли крепкие парни и унесли ушат.

— Какие у вас в доме порядки? – поинтересовалась я, глядя на себя в зеркальце.

Понравилось мне, как умело Улада заплела косы и красиво уложила короной. Одежда тоже пришлась по душе. Из простой ткани, но хорошо сшитая. Нижняя рубаха до пят. По вороту верхней и по подолу теплого сарафана – вышивка. На здешний манер надели на меня еще белый фартук, но я сняла его, чтобы сарафан, и без того поднявшийся впереди из–за живота, спадал вниз свободными складками.

— Простые порядки. Как у всех. Встаем затемно, – Улада раскладывала принесенные наряды по сундукам. Говорила неторопливо, часто делая остановки, чтобы рассмотреть принесенное. – Накрываем стол для перехватки на заре. Потом, как полагается, обед, полдник и ужин. А уж перед самым сном паужин. Утром творог и каша, в обед уха, ботвинья или калья. Вечером с реки приносят рыбу. Соль только возле хозяина, остальным не положено. Слуги едят в трапезной, а хозяину накрывают в главной зале.

— Его родные сходятся к столу? – меня волновала встреча с княжеской женой и детьми.

— После Иванова дня ест один или с гостями, что были приглашены. Бажена из своих палат не выходит, ей туда носят.

— А дети?

Ладно, князь дуется на жену, но дети же не виноваты, могли бы трапезничать вместе?

— У хозяина только от старшей жены есть. Они с матерью в тереме у реки живут. Сын и две дочери. Больше уже, на выданье. Сюда редко приходят. Обычно он сам их навещает. Вот только не знаю, как пройдет застолье на Коляду. В этот день все у нас собирались. Пир горой устраивали.

Мое сердце екнуло. Рано радовалась, что никого из его жен не увижу. Придется знакомиться, если только хозяин не велит мне в горнице сидеть.

— Скажи, а шутов–балалаечников князь к себе на пир приглашает?

— Какое без скоморохов веселье? – хмыкнула Улада, перестилая мне кровать на все новое.

— Я знаю, что на дальней стороне ярмарки лучшие ряженые выступают. Их ватажный командир дядька Петр. Вот бы их сюда зазвать. Животы бы надорвали над частушками. А уж кукольники какие они затейливые!

Пусть неловко, но я попробовала намекнуть. Наверняка спросят у Улады, о чем с новенькой беседовали. Может, и прислушаются к моему совету.

Вопреки ожиданиям, что есть придется вместе с князем, обед накрыли в моей комнате. На одного человека.

— А хозяин? – спросила я у служанки, хлопочущей у стола.

— Так нет его дома. В город вышел. Мальчонка какой–то прибежал, сказал, что в таборе рома убили кого–то.

Я схватилась за сердце.

— Уж будь добра, как разузнаешь, шепни мне. Сама видишь, я из рома. Может, знакомый кто пострадал.

— Не похожи вы на рома. Слишком кожа белая, да волосы точно огонь.

— Не выдумывай, рома разные бывают, – отрезала я. Увидев, как смутилась девушка, сменила тон. – Давай условимся, что я не хозяйка тебе, а ровня. Называй меня Ягори. Если сладимся, будем подругами. Я тебе добра не забуду.