Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 87 – Татьяна Абалова

— Я знаю, что виновата. И принимаю наказание. На колени встала не умолять, а поблагодарить за ласку и тепло, какими вы нас одарили. Я благодарна вам за милость, оказанную сироте, и никогда не забуду ваших добрых деяний. Вы вернули мне мужа, а вместе с ним веру в чудо. Но сейчас у меня болит душа за вас... Как вы справитесь, оставшись одна?

Ега положила ладонь мне на голову.

— Думаешь, дом, корова и куры были нужны мне? – она покачала головой. – Я создала этот мир для вас. Боги не нуждаются в мирском.

— Боги? – я подняла голову. Ега лишь хранительница колдовского источника и посредница между людьми и богами, но сама всегда остается смертной. Пусть живущей долго, но нуждающейся в еде, воде и отдыхе.

— Мне очень жаль, Ясна, что я вынуждена с тобой расстаться. С вами я узнала, какой была бы матерью, если бы мои дети дожили до ваших лет, – Ега стянула с шеи платок, и я увидела под ним нитку жемчуга. Я помнила ее. Я поднесла эти бусы в жертву Великой Ткачихе в храме города Ахмыла.

— Богиня Мокошь?! – прошептала я, не веря своим глазам.

— Ты единственная, кто спросил у меня, как я вынесла гибель своих детей, как справилась со смертельной болью. И отдала самое ценное, что у тебя осталось в память о родителях. Так вот я отвечу, – Великая Ткачиха сняла с себя жемчуг и навесила его мне на шею, – я не справилась. Я до сих пор не справилась. Боль матери, потерявшей своих детей, ничем не унять.

Она заставила меня встать с колен. Богиня Мокошь поцеловала меня в лоб.

— Спасибо тебе за то, что была мне хорошей дочерью. А тебе спасибо, – она обернулась на застывшего в дверях Игната, который уже навесил на себя люльку со спящим ребенком, – за то, что был мне ласковым сыном. С вами я вспомнила, каково это быть любящей матерью. И узнала, что значит быть бабушкой, – она подошла к Добромилу и погладила его по рыжей головке.

— Это вы пели мне песню, когда я не могла разродиться? – я смотрела на богиню во все глаза. Она за мгновение неуловимо изменилась. Из старухи превратилась в прекрасную деву с длинными распущенными волосами, с добрым взором и ласковой улыбкой.

— Да, я. Эту песню я пела бы своей дочери, если бы она маялась, как и ты, в родах. Берегите своего мальчика. Я привязалась к нему. И буду следить за ним столько, сколько хватит сил, – Мокошь наклонилась и поцеловала Добромила в лоб. Мальчик во сне улыбнулся.

Я заплакала. Нет, она не оставила нас своей милостью. Мне будет достаточно, если Великая Ткачиха хоть одним глазом присмотрит за нашим сыночком.

— Берите все, что понадобится в долгом пути. Будьте счастливы и... прощайте!

Мы оба поклонились Великой Ткачихе в пояс. А когда распрямились, ее уже не было. Через некоторое время содрогнулся дом, застучал станок. Богиня вновь принялась ткать. Еще есть люди, верящие в нее, еще есть судьбы, за которые она в ответе.

Мы молча собирали вещи, понимая, что все оставшееся после нашего ухода никому не будет нужно. Боги не живут мирской жизнью. Вывели из конюшни лошадей. Двух впрягли в телегу, одну привязали сзади, рядом с коровой. Кур посадили в клетку и пристроили сзади. Навалили перин, чтобы спать по очереди и не замерзнуть. Это в приграничье было вечное лето, а за перевалом только вступил в права снегогон, народ гулял Масленицу.