Книга Мой дорогой дневник, страница 1 – Татьяна Абалова

Здравствуй, мой дорогой дневник. Я расскажу тебе историю о любви, желаниях и прекрасной Индии. Слушай!

Ветер был до того силен, что гнул словно тростник пальмы, кружил в небе сорванное с веревок белье, превращал в бичи воздушные корни священного дерева баньян. Но даже он был не в состоянии противоборствовать человеку, упорно продвигающемуся вперед. Прищуренные глаза идущего против ветра мужчины горели упрямством, губы превратились в тонкие линии, а скулы обтянуло так, что, казалось, кожа на них вот-вот лопнет.

— Ракеш! — Ветер подхватил и понес радостный возглас девушки, стоящей у калитки. Желтое сари плотно облепило ее фигуру, и только рука, придерживающая край, не позволяла ткани сорваться и унестись вслед за воздушными струями к неспокойной реке Индраяни.

— Ракеш! Поспеши! — Девушка убирала лезущие в лицо волосы, не понимая, отчего ее любимый не торопится. Небо готовилось разразиться ливнем, а Ракеш, услышав зов, наоборот замедлил шаг, словно очнулся и согласился с ветром, что не следует ему спешить к девушке в желтом сари. Он даже оглянулся туда, куда звал его вольный друг — на реку Индраяни.

— Ракеш?

Ах, зачем она была нетерпелива? Зачем сама сделала шаг навстречу? Зачем уткнулась лицом в его грудь?

— Каришма, — прошептал он посеревшими губами и опустил ладони на ее покатые плечи. Дрожащие пальцы смяли тонкую ткань, почувствовали тепло кожи.

Она откликнулась на имя. Подняла лицо, улыбнулась, хотя в глазах затаилась тревога.

Его ладони скользнули туда, где билась жилка, вторящая стуку сердца, сомкнулись на шее и сжали. Девушка, не веря происходящему, все еще улыбалась, а когда поняла и попыталась закричать, было поздно.

Он нависал над ней и с каким-то исступлением наблюдал, как жизнь медленно покидает тело.

— Свободен, — произнес он, когда Каришма упала у его ног.

Хлынувший ливень в одно мгновение прибил желтую ткань к земле, сделав ее тяжелой, неподвижной.

Мужчина вытер ладони о рубашку, развернулся лицом к реке и побежал, скользя по мгновенно разбухшей глине. Пытаясь удержать равновесие, не упасть, он нелепо взмахивал руками.

— А-а-а! — прокричал он в небо, с трудом забравшись на перила моста. И в возгласе его слышались боль и тоска. — Каришма!

Индраяни с готовностью приняла его в свою колыбель. Реки Индии никогда не отказывают человеку. Ни живому, ни мертвому.

— Джимми, Джимми, Джимми! Ача-ача-ача!

— Люда, перестань! — Я смеялась, слушая, как по телефону пискляво поет моя подруга, подражая голосу индийской актрисы. — Откуда такое старье?

— Бабушкин любимый «Танцор диско». Это все, что я знаю об Индии. Фильмы не смотрю, географию сразу после школы забыла. И если ты не хочешь, чтобы твоя подруга так и осталась темной, пиши обо всем, что встретишь в этой Пуме.

— Пуне. Город называется Пуна. Он недалеко от Мумбаи.

— Я же сказала, что не сильна в географии.

— Если будет интернет, обязуюсь писать каждый день.

— Там может не быть интернета? Бог мой! Ильсиюшка, куда тебя несет?

— К папе, родная. К папе.

— И на сколько лет он заключил контракт с тамошними вояками?

— На три года. Так что теперь я все каникулы буду проводить в Индии. Хоть выгуляю свой английский.

— Счастливая. То на Кубе жила, то в Китае, — вздохнула подруга. — Надеюсь, тебе в этой Пуме встретится какой-нибудь красавчик Джимми.