Книга Мой дорогой дневник, страница 26 – Татьяна Абалова

Перелистнулось еще несколько страниц, и мы увидели засушенный цветок. Его блеклые лепестки осыпались, стоило к ним прикоснуться дуновению свежего ветра.

— Ой, под цветком нет английских слов! — воскликнула я, и, сама не ожидая того, пальцем остановила движение страниц. — Что? Что здесь написано?

Санджай наклонился ближе.

«Неужели это ты насылаешь те сны, в которых Ракеш убивает меня? Но я не сдамся. Я не Лаванья. Я буду бороться за свое будущее. Я сегодня же позову Ракеша, и мы вместе найдем способ избавиться от тебя».

— Мамочки! — Я закрыла ладонью рот. Слеза сорвалась с моих ресниц и прозрачной кляксой упала на стол рядом с дневником.

— Ты тоже видишь сны, где я тебя убиваю?

— С тех пор как написала, что … ты мне нравишься.

— И я их вижу. С первого же дня. Они настолько реалистичные, что я уже несколько раз оплакивал тебя. И чувствовал себя убийцей. Они, повторяясь несколько раз за ночь, сводят меня с ума.

— Все прекратится, как только мы расстанемся. — Я опустила глаза. Не хотела видеть, как во взгляде Санджая появится облегчение от найденного выхода — бросить меня с этим чертовым дневником и прекратить мучительные сны.

— Нельзя сдаваться. — Санджай приобнял меня за плечи, а я вскрикнула от боли. Палец, которым придерживала страницу, опалило огнем. Я отдернула руку и застонала — на покрасневшей коже появился след от ожога.

А дневник продолжил перелистывать страницы.

— Каришма боролась до последнего, — заметила я, видя, как ее записи то чернели от зачеркиваний, то выгорали до дыр. Последние несколько страниц представляли собой поле битвы. Каришма писала одни и те же слова, обводя их по нескольку раз. Кляксы, опалины встречались тут и там, но девушка упорно выводила поверх них свое.

— «Я не сдамся», — прочел Санджай.

У меня перехватило горло. Отважная Каришма погибла, потому что не захотела мириться.

Потрясенные, мы сидели молча, пока дневник листал почерневшие страницы, сплошь залитые чернилами. Не знаю, вступал ли в схватку с дневником жених Каришмы, но финал был известен — оба погибли: Каришму задушили, а Ракеш закончил дни в реке Индраяни.

Дневник победил и ждал следующую жертву.

Мне страшно представить, что дневник творил с Делишей, какие слова, угрожая, писал ей. Но и в этом случае все закончилось печально. Жених умер по дороге в Пуну, а Делиша уморила себя, не желая жить. Скорее всего, это она завернула дневник в кусок собственного свадебного сари и спрятала в тайник под кроватью.

Почему-то Делиша представлялась мне как тихая, запуганная девушка, которая выполняла все требования дневника, но все равно не сумевшая изменить судьбу к лучшему.

Сейчас я по-другому смотрела на свое желание покориться дневнику, лишь бы Санджай остался жив. Никогда владеющий дневником не станет счастлив. Это миф. Зло немилосердно. Зло лживо.

— Сия, смотри! — Санджай несильно толкнул меня плечом. Отвлеченная грустными мыслями, я не заметила, что дневник перестал листать страницы. Хоть они и не стали чище, влажные подтеки и плесень никуда не исчезли, но разобрать написанное мы уже могли. — Это записи Лаваньи. Прочтешь?

— Давай ты.

Накатывали слезы, и я с трудом сдерживала всхлипы, всем сердцем жалея Каришму и Ракеша, Делишу и ее жениха. Узнать историю еще одной жертвы было страшно, но я чувствовала, что мы приближаемся к разгадке. Первая невеста, в чьих руках оказался дневник, наверняка приоткроет завесу над тайной зла, поселившегося в записной книжке и называющего себя ее именем.