Книга Эльфийская магия, страница 32 – Елена Князева

"Мы сравнялись со Слизерином!" – воскликнула Гермиона, ее глаза блестели от счастья.

"И наконец, требуется большое мужество, чтобы противостоять своим врагам, и еще сложнее – чтобы противостоять своим друзьям," – продолжил Дамблдор, его голос звучал торжественно. "Я присуждаю десять очков Невиллу Долгопупсу. Исходя из того, что мои почётные награды верны, я думаю, что пришло время сменить флаги. Гриффиндор получил Кубок Школ!"

В этот момент зал буквально взорвался. Гриффиндорцы вскочили на ноги, обнимаясь и поздравляя друг друга. Слизеринцы же застыли в шоке, их лица исказились от негодования. Они смотрели на Дамблдора с явным недоверием, чувствуя, что их обошли незаслуженно. Элара тоже это заметила. Она не любила несправедливость, и то, как Дамблдор, казалось, просто перетасовал очки, чтобы Гриффиндор выиграл, вызвало в ней неприятное чувство. Это было не просто поражение, это было ощущение подтасовки.

Она почувствовала, как взгляд Драко пронзает ее, полный обвинения. Он, вероятно, считал, что ее вмешательство в тот день на метле стало началом конца для Слизерина. Но Элара знала, что дело было не только в ней. Дело было в том, что Гриффиндорцы, несмотря на все трудности, проявили истинное мужество и находчивость. И хотя она была слизеринкой, и ей было больно видеть, как ее факультет проигрывает, она не могла отрицать заслуг других.

Тишина, наступившая после его слов, была почти осязаемой. Все взгляды обратились к Эларе. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но страха не было. Была лишь решимость. Она увидела взгляд Отца, направленный на неё.

"Профессор Дамблдор," – начала Элара, её голос звучал чисто и звонко, – "я понимаю, что Гриффиндорцы – ваши любимчики из-за Гарри Поттера, ведь он Избранный. Но я требую пересчёта баллов, потому что это несправедливость. Во-первых, Рон Уизли не единственный, кто хорошо играет в шахматы; он просто использовал стандартную победу." Она обратилась к Рону: "Эй, Рон, может, сыграем в шахматы после церемонии? Твою 'Скандинавскую защиту' я раскаты порву." Снова посмотрев на Дамблдора, она продолжила: "По-вашему, Гарри Поттер храбрый? Я сейчас говорю вот это – храбрость. А насчет Гермионы Грейнджер, что она хладнокровна? Не смешите меня, Дамблдор! Почему она тогда в Гриффиндоре, а не в Слизерине? Хотя ладно, опустим этот факт. Знает, что такое хладнокровие, это, например, я. Потому что меня все обзывают, распекают слухи обо мне, а я не обращаю внимания. Вот это хладнокровие. Один вопрос: вы в курсе, что я эльфийка? Мой род древнее всех, кто тут в зале. Я вообще случайно попала в Хогвартс и на факультет Слизерин. Я буду стоять твердо, когда дело касается моей семьи. Профессор Дамблдор, это все просто несправедливо. Я все сказала. Решать только вам." Она села на свое место, чувствуя, как ее слова эхом разносятся по затихшему залу.

Наступила долгая, напряженная пауза. Лица слизеринцев, еще мгновение назад искаженные гневом, теперь выражали смесь удивления и надежды. Гриффиндорцы, ошеломленные дерзостью Элары, переглядывались, не зная, как реагировать. Даже Дамблдор, казалось, на мгновение потерял свою обычную невозмутимость. Его глаза, обычно полные мудрости и доброты, теперь изучали Элару с новым, более пристальным вниманием. Северус Снейп, отец Элары, сидел с непроницаемым выражением лица, но в глубине его глаз мелькнула искра гордости за смелость дочери.