Книга Пятое время года, страница 12 – Анюта Соколова

Он галантно подставил руку, которую я сначала по привычке приняла, затем обругала себя. Ведьме не пристали великосветские манеры, да и участковые оторопели. Поблагодарив за чай, я вышла вслед за Фуреном.

— Если вам нужно предсказание, то не сегодня, – предупредила сразу. – Я временно нетрудоспособна.

— Что вы, – он грустно улыбнулся, – я же вижу, как вы осунулись. Нет, я просто хотел лично выразить вам свою признательность. Господин Арье передал мне ваше поручение, оставалось лишь пойти и схватить вора. Начальство непременно выпишет нам премию, мои люди довольны.

— Полезно иметь знакомую ведьму, – усмехнулась я.

— Вы не ведьма, – Фурен покачал головой. – Ведьмы в основном полагаются на травы. Вы же, госпожа Муэрро, простите за прямоту, тысячелистник от бессмертника не отличите.

— Может, я неправильная ведьма.

— Кем бы вы ни были, спасибо вам, – он задержал мою ладонь в своей дольше положенного. – Окажите мне честь, поужинайте со мной.

— Это совершенно излишне, – я поспешно отступила. – Доброго вечера, господин Фурен.

По пути домой я зашла в маленький ресторанчик к госпоже Ливью́. Здесь подавали самую простую еду – наваристые супы, тушённые с мясом овощи и каши, зато за осьмушку можно было наесться досыта, ещё и прихватить с собой пару жареных пирожков. Забавно: десять лет меня приучали к высокой кухне, к деликатесам и изысканным блюдам. Всё, что не было выварено, истолчено, покрошено и взбито до состояния полной неузнаваемости, аристократия Шерры считала вульгарным и плебейским. А я всё те же десять лет мечтала об отварной картошечке с маслом и укропом, гороховом супчике с копчёностями, свиной рульке и чёрном хлебе. И отдала бы что угодно за такой ужин, как сейчас.

В свою комнату я поднялась вымотанной до предела, но сытой. На этот раз всё же разделась, залезла под одеяло и провалилась в сон.

— Вы замышляли что-либо против милостью Богов государя Шерры Стéфана Второго?

— Нет, клянусь вам!

Лицо палача – не уродливое, даже приятное. Взгляд сострадательный, и на моё распятое голое тело он старается не смотреть. Вчера дал воды… или это было сегодня? Сколько я уже в этом подвале – день, два, неделю?

— Врёте. Повторяю вопрос: свой богомерзкий дар вы намеревались использовать во вред Его Величеству?

— Нет. Нет! Уберите это, уберите! Я не лгу! Я обычная Пряха! Нет, нет, пожалуйста, нет!..

***

От собственного истошного крика я подскочила. Прокля́тое имя билось в ушах, в плече пульсировала боль, словно раскалённый прут отняли не год, а секунду назад. Лекарь обещал, что кошмары постепенно уйдут, но пока я видела их каждую ночь – а иногда и несколько раз за ночь. И всё же мне повезло. Светлые Боги, как же мне повезло! Выдержать, не сойти с ума, не признаться в том, чего не совершала, – и уцелеть.

За окном серело утро. Ледяной пол обжёг ноги. Чёртова госпожа Ловен с её экономией! Чугунные батареи почти не грели. Зачем, если на улице чуть ли не весна? Я поскорее натянула чулки и отвела край занавески. Потепление принесло с собой смену погоды. Небо затянули низкие сизые тучи, мостовая блестела от мороси. В ящике на балконе соседнего дома цвела виола. Прав Рен: какое-то безвременье.

С Рена мысли перескочили на Совье. Приглашение в Особую службу не из тех, которыми можно пренебречь, и пятьдесят злотых тоже на дороге не валяются. Оценив воронье гнездо на своей голове, я поплелась в ванную. «Горячей» называлась вода, от которой тело не сводило судорогой, поэтому мытьё каждый раз превращалось в испытание воли и духа. Короткие волосы быстро подсохли и начали завиваться на концах. Когда-то, в младших классах меня дразнили овечкой, пока густая чёрная грива не отросла ниже пояса и колечки не превратились в тяжёлые волны.