Книга После развода. Вернуть истинную, страница 11 – Татьяна Бэк

— Грак? Ну если уж он тебя проводил, да ещё и сказал, к кому обратиться... Вот ты и нашла, — коротко кивнул он. — Входи. Сейчас не до расспросов.Хозяин повернулся и пошёл к избе. Я поплелась за ним, чувствуя, как подкашиваются ноги.Его дом оказался не просто бедным, а каким-то... вне времени. Стены из потемневших от копоти брёвен, низкий потолок, затянутый паутиной в углах. Воздух был густым, пах дымом, сушёными травами, вощёной кожей и чем-то неуловимо древним. Повсюду стояли склянки с непонятными веществами, висели связки кореньев, а на полках лежали странные предметы — резные камни, самородки, поблескивавшие тусклым металлом, и перья невиданных птиц. Это была не лачуга отшельника, а мастерская алхимика или мага.Идор указал на лавку у печи. Я рухнула на неё, не в силах держаться дальше. Старик, не говоря ни слова, налил из керамического кувшина в кружку мутноватой жидкости. Она пахла крепко и горько. Я осторожно сделала глоток — обжигающая влага разлилась теплом по измученному телу, заставляя дрожь отступить.Он сел напротив, его старческие, но удивительно цепкие руки лежали на столе. Хозяин молчал, рассматривая меня пытливо, но при этом с добродушием, пряча улыбку в густой седой бороде, и эта тишина была полнее любых слов.— Останешься? — наконец спросил он, и в его голосе не было ни жалости, ни расчёта. Лишь простое предложение.Я кивнула, не в силах говорить.— Ладно, место есть. — хозяин двинулся вглубь жилища, к занавеске из потёртой ткани, но на полпути остановился и обернулся. Его внимательный взгляд упёрся в моё лицо, но видел, казалось, что-то за моей спиной, в самом прошлом. — А дракон... он ведь знает. Чует фальшь в своей крови. Рано или поздно, он придёт. И тогда... тогда всем нам несдобровать.Старик откинул занавеску и скрылся в темноте, оставив меня сидеть с внезапно похолодевшими от его слов руками. Пристанище обернулось новой загадкой, а тишина наполнилась тревожным ожиданием.

Слова Идора о драконе впились в сознание, как заноза. Я ворочалась на жёсткой лежанке, прислушиваясь к ночным звукам. Каждый скрип дерева, каждый шорох за стеной казался предвестником появления исполинской тени в небе. «Он придёт». Зачем? Чтобы покарать меня за неудавшийся ритуал? Хозяин дома знал больше, чем говорил. Эта мысль не давала покоя.

Утро принесло не облегчение, а новые тревоги. Деревня просыпалась медленно, но первый же крик, прозвучавший с окраины, заставил меня вскочить. Это был не просто плач — это был вопль ужаса.

Я выбежала на улицу. У дальнего амбара столпились люди. В центре круга, на корточках, сидела молодая женщина, прижимая к груди мальчика лет пяти. Его лицо было багровым от жара, губы потрескались. Но самое страшное — на его шее, прямо под ухом, зловеще пульсировал огромный, уже прорывающийся фурункул.

— Лекарь в город уехал! — металась пожилая женщина, пытаясь приложить к воспалению какую-то зловонную кашицу. — А ребёнок-то горит! До вечера не дотянет!

«Абсцесс. Флегмона. Сепсис», — пронеслось в моей голове леденящей душу картинкой из учебника по хирургии. Я видела такие случаи. Без срочного вскрытия и антибиотиков — смерть.

— Отойди! — рыдала мать, прижимая ребёнка ещё сильнее. — Не тронь его!

— Кипятка! — крикнула я, пробиваясь сквозь толпу. Мой голос прозвучал неожиданно громко и властно. — И чистой тряпицы! Сейчас же!