Книга После развода. Вернуть истинную, страница 44 – Татьяна Бэк

Сперва я не поняла, о чём идёт речь, но он протянул руку ко мне. Мужские пальцы, тёплые и шершавые, коснулись холодного металла «Ожерелья Позора». Сивер нащупал замочек — простой, но прочный механизм, который когда-то защёлкнулся магией ритуала.

Он потянул, пытаясь разомкнуть обруч, нахмурил брови. Ничего не произошло: ожерелье не поддавалось. Украшение не жгло, не сопротивлялось магически, оно просто было, — нерушимое, постоянное, как клеймо.Сивер усилил нажим, на его лбу выступили капельки пота от напряжения. Его собственная магия, та, что пробудилась через меня, дрогнула вокруг нас, пытаясь найти слабину в заклятье. Но ожерелье было сделано слишком хорошо и надёжно. Оно было частью системы, которую когда-то чтил дракон.— Черт, — выругался Сивер, отстраняясь, сжав кулаки в бессильной ярости. — Оно должно... я должен был...— Оставь, — сказала я спокойно, прикрыв ладонью его руку,  сжатую в кулак. — Мне ожерелье почти не мешает. И, пожалуй, даже к лучшему.Бывший муж удивлённо посмотрел на меня.

— К лучшему? Это символ моего глупого, слепого осуждения.— Именно, — кивнула я, и странное спокойствие опустилось на меня. — Пусть будет, пусть напоминает. Не только мне, но и тебе. Всем! О том, как легко можно осудить, не разобравшись. О том, какой выбор ты сделал тогда... и какой делаешь сейчас. Это не цепь для меня, Сивер. Это... ошейник для твоей собственной гордыни. И, кажется, он на своём месте.Тёмные глаза мужчины на секунду прищурились, а затем в них вспыхнула глубокая подлинная боль. Он понял весь ужасающий смысл моих слов.— Лора, я... — начал Сивер, и его голос, всегда такой уверенный, дрогнул. — Прости меня. Прости за мою глупость и гордыню; за каждый день, который ты провела с этим...Я знала, что он хотел сказать больше, — излить всю накопленную горечь раскаяния, объяснить, как слепа была его вера в ритуалы и законы, как он ненавидит себя за ту боль, что причинил мне. Это был момент, когда стена между генералом-драконом и человеком окончательно рушилась.Но мир, наш жестокий, неумолимый мир, не дал ему закончить.Снаружи, пронзая ночную тишину, ударил низкий, протяжный, леденящий душу звук — рёв рога. Не нашего, деревенского, сигнального. Это был чужой, — глухой, басовитый, полный злобы и угрозы. Рог Гракхов.

И почти сразу за ним последовали три отрывистых, тревожных гудка нашего сторожевого рога. Сигнал, который означал одно: атака.Все личные драмы,  все незаконченные разговоры были сметены этим воем. Сивер замер на секунду, и его лицо преобразилось. Боль и раскаяние испарились, уступив место холодной, сфокусированной ярости и безжалостной решимости. Дракон проснулся.— Они напали ночью, — прошипел он, уже поворачиваясь к двери. Его взгляд скользнул по мне, и в нём теперь было не извинение, а приказ, доверие и что-то вроде просьбы. — Лечебница превращается в госпиталь. Будь готова.Сивер вылетел за дверь, его тяжёлые шаги поспешили прочь, растворяясь в нарастающем хаосе криков, звона оружия и всё того же, вселяющего ужас гула вражеского рога.Я осталась стоять, прикасаясь пальцами к холодному металлу на шее. Война снова ворвалась в нашу жизнь, без спроса, без предупреждения. Но теперь, слушая удаляющиеся мужские шаги, я понимала — нам не нужны были слова. Нам нужны были действия.