Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 37 – Лолита Моро

Мне надоел скандал. Сразу и навсегда. Зачем влез, идиот?! Эти дуры, черные и белые, теперь не отстанут до скончания века. Что я вообще тут делаю, в этом грязном вонючем месте?! Лицо побелело от злости.

— Всё. Я передумал, — отрезал насмерть.

Я небрежным жестом стряхнул с ноги в сторону от себя рабыню. Отодвинул с дороги негритянку и вышел на солнце.

— Половину! Четверть! — не отступала хозяйка, вцепившись в мой локоть.

— Денег у меня нет. Хочешь, я вдую тебе здесь на улице? — зло проговорил в блестящие глаза.

— Совсем нет? — тихо спросила женщина, прижимаясь горячим телом.

— Совсем. Мой милый уехал. Касса у него. Уйду, не вернусь, красавица. Думай быстрее, — я пребольно укусил ее за крупный сосок через влажную от пота ткань.

— Идет, — сказала чернокожая, обнажая в улыбке ровные белые зубы, — один час, мальчик. И я назад товар не принимаю.

Целый час невольничий рынок слушал звуки нашей любви. Полотняные стены только усиливали моё возбуждение.

Лиля

Четвертый раз за трое суток я переходила из рук в руки.

Все обитательницы шатра жирной Черной Розы приклеились к грязной марлевой занавеске и не сводили глаз с парочки на диване. Я — как все.

Зрелище катило не для слабонервных. Отвратительно-прекрасное. Крупный мужчина атлетичного вида занимался любовью. Я почти не глядела на его партнершу. Мне, отчего-то казалось, что ему совершенно не важно кто там: толстая, худая, молодая, старая. Он делал дело. Ходили анатомично мускулы на плечах. Прессе. Заду. Икрах. Изрядный детородный орган насаживал на себя женское тело мастерски, с чувством и расстановкой. С понятием. Умелец менял позы, переключал ритмы и даже успевал что-то нашептывать в черное, блестящее от пота ухо.

Я с трудом перевела взгляд на его партнершу. Вот кто был на седьмом небе! Жирная Роза извивалась, подскакивала, подпрыгивала и подмахивала мужику всем телом. Даже ресницы ее старались угодить и принять участие в процессе. Я случайно поглядела влево. И мгновенно отвернулась направо. Крупная надсмотрщица, которая с садистским удовольствием стегала меня сегодня рано утром лошадиным стеком, бешено мастурбировала, спустив кожаные штаны к сапогам. И не она одна. Первобытная похоть овладела всеми без исключения. Женщин можно было резать и даже жечь огнем. Они бы не заметили. Ничего в целом свете их не интересовало кроме плотского счастья и спаривающихся на диване.

Я озиралась со смешанным чувством любопытства и брезгливости.

Я сделала два вывода. Меня не привлекает чужой секс. Отнюдь. И мой дар, которым я так гордилась, очевидно, перестал работать. Может быть, я все еще ведьма-недавалка, но здоровенному самцу на это наплевать.

Я не смогла смотреть дальше. Давя в себе тошноту, забилась в дальний угол шатра. Мелкий мусор больно колол мой голый несчастный зад. Всеблагая! Почему я решила, что в рудниках хуже? Если этот орангутан загонит в меня свой член хоть раз, то разорвет надвое, наверняка.

Хегг

— У тебя вода есть? — я слез с партнерши.

Часы на площади прозвонили. Час прошел.

— Зачем тебе вода? Море рядом. Иди, мой любимый, закончим. Как ты так пойдёшь?

Негритянка привстала на колени и провела широким языком по неуспокоенному моему концу. По ее черным полным ногам на шелковые подушки стекала горячая пахучая влага. Она всунула пальцы между ног, потом лизнула и хотела прикоснуться ко мне. Бе! Я отобрал себя и отвернулся от лужи: