Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 64 – Лолита Моро

— только если пообещаешь не лезть в клетки и вернуться обратно вовремя! — Бол четко стоял на страже интересов кабаре.

— Я хочу на это посмотреть, — повторил Хегг. Повернулся к Пьеру:

— Моя каша еще осталась? Тащи. И кофе.

Лиллианна

Из пустыни дул ледяной ветер. Солнце при этом палило нещадно. Я куталась в красную шерстяную шаль, которой Абдул успел снабдить меня в последний момент. Хегг, казалось, не замечал холода в тонких штанах и дишдаша.

— Ты слышишь? — спросил он, усаживаясь в золотой экипаж.

Я покачала головой. Ранним вечером здесь тихо. Ревю молчит и для публики рано. Слышно только звон посуды да болтовню прислуги на хозяйственном дворе.

— Ты ведь благородная, Лиля, должна слышать, — заявил Хегг.

— Меня зовут Лиллианна, — негромко, но твердо проговорила я.

— Слишком пафосно и длинно, — заявил небрежно мой спутник. Стукнул посохом в стенку кареты. Та мягко качнулась на рессорах и поплыла вперед.

— Мне нравится Лиля. Или Ляля. Я еще не решил.

Ляля?! Собачья кличка! Я мгновенно заткнулась и отвернулась к окну. Тут лучше не обострять, иначе запомнит и назло станет меня, как болонку, величать. Все равно никакая «ляля-лиля» ко мне не прилепится. Я — благородная. А у нас коротких имен не бывает.

Мы выехали на Проспект. Хеггу довольно часто приветственно кивали самые разные люди, а некоторые даже приподнимали шляпы, но он внимания не обращал. Откинулся в самую глубину салона и разглядывал палку в своих руках. Где он ее взял? Что-то я пропустила.

За дамами в дорогих имперских каретах я старалась приглядывать внимательно. Где-то тут, очень может быть, раскатывает моя родня.

Публика прибывала. Движение сильно замедлилось. На подъезде к Большому базару встало совсем. Теперь низкий вой огромного животного слышали все, кто хотел. И не хотел тоже. Некоторые, особенно дамы, закладывали уши ватой, пропитанной восковым бальзамом. Предприимчивые торговцы уже вовсю торговали всякой всячиной, в названии которой имелось слово дракон. От затычек в уши до крылатых леденцов на палочке.

— Я пойду пешком, — объявил мой кавалер.

— Я с тобой! — тут же заторопилась я.

С ним надо все делать быстро! Растает мигом в толпе, и торчи тут в золотом ящике до ночи, как дура!

Хегг рассмеялся, видно я слишком громко подумала. Взял меня крепко за руку, и мы окунулись в толпу.

Мой дух познания крепок. Но все же не настолько, чтобы битых полчаса продираться сквозь вонючую толпу, где тебя хватают, толкают, лупят, щупают в самых неподходящих местах и оттаптывают ноги. Я видела, что Хегг иногда подглядывает за мной. Ухмыляется и только изредка прячет за свою спину, чтобы меня на раздавил колесами рикша или не размазала о забор матрона на осле. Он словно ждал, когда я расплачусь и попрошусь в карету обратно. Никогда! Я сцепила зубы насмерть, втянула слезы под веки и подпрыгивая, как укушенная лошадью лягушка, старалась не отставать от его быстрого шага.

Наконец мы добрались до драконов. Всеблагая! Что тут творилось! Гад Хегг выставил меня впереди себя, я заглянула в вольер, вдохнула запах и лишилась чувств.

Хегг

Утренний дождь шумел в листве и по крышам. Рассвет плотно скрыт тучами. Я шёл к себе, покачиваясь от усталости. Фокусник, закрывавший шоу, сломал руку, и мне пришлось выйти лишний раз в финале. Я мечтал о стакане чего— нибудь крепкого с устатку. Для артистов здесь сухой закон. Только вино за обедом. Тоже сухое. Хотелось принять старого доброго самогона залпом, как лекарство. Съесть кусок мяса. С кровью. Пообедать мне не удалось.