Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 67 – Лолита Моро

Утренняя эрекция гнала кровь вверх, а меня вон из простыней.

— Что-то потеряла? — я закинул руки за голову и потянулся.

— Нет, — пискнула она испуганно и покраснела. Смущение ей здорово шло.

— Иди ко мне.

Я постучал по простыням рядом с собой. Она замерла. Но не испугалась. Понимала, что рано или поздно это должно случиться. Впрочем, я пока хотел только поговорить. А там как пойдёт.

Подошла. Аккуратно присела на краешек ложа. Я сграбастал её за узкую спину и положил рядом на покрывало. Принюхался к пушистой макушке. Пахла она свежестью. Холодной озерной ночной водой. И чуть-чуть моими духами. Мне нравилось.

— Почему ты молчишь? — спросил в нежное близкое ухо.

— Я думала, что ты… Нет! Я видела вчера твоё выступление. Это было потрясающе! Я в корне поменяла своё мнение о тебе. Я думала, что ты самовлюблённый придурок. Который может только спать со всеми подряд и хвастаться этим перед другими. А ты оказывается, сильный и ловкий. Я глаз не могла оторвать от твоего тела! Это было невероятно прекрасно! Если бы ты хоть чуточку соображал, то был бы идеальным мужчиной! Мужчиной моей мечты.

Как хорошо начала! Ладно. Что мне восторги этой дурочки? Пыль под ногами. Но приятно. нет не так. При-и-я-ятно!

— Ну я как-нибудь это переживу, — засмеялся я. Перекатился и накрыл её собой. Полез под юбку.

— Ну зачем? Не надо, — в упрямом голоске зазвучали слезы.

Она уперлась кулачками в доску моей груди. Стиснула коленки изо всех сил.

— Я не собираюсь тебя насиловать, дурочка. Хочу просто приласкать. Давай сделаем друг другу приятное. Я поучу тебя доставлять мужчине удовольствие. Пригодится по жизни, — я был само добродушие.

— Нет, — твёрдо заявила мне моя рабыня. Трепыхалась подо мной. Отпихивала подальше от себя мою руку.

Ладно. Я лёг на бок. Подпер голову рукой. Моё все указывало строго вперёд на собственность. Я даже ноги раздвинул, что бы лучше видела мое хорошее к ней отношение. Она видела. Но вместо ожидаемого мной, естественно же, вожделения, на белокожем лице проявилось какое-то непонятное выражение. Не знаю, как назвать. Страдание, что ли. Уголки губ опустились. Глаза стали печальными.

— Всеблагая, какой же ты дурак, — чуть слышно прозвучало во мне, — самый здоровенный дурак на свете.

— Я? — я спросил, не задумываясь, на той же внутренней волне.

— Конечно ты. Неужели ты не понимаешь, что люди все разные. Что твой огромный разрисованный член не всем нравится? Мне не нравится. Я с ужасом каждый раз, когда его вижу, думаю, что ты неизбежно загонишь это в моё бедное тело. Я стану кричать от боли, а ты, развратная, мерзкая скотина — воображать, что это от восторга. Ты сейчас развалился передо мной, демонстрируешь это отвратительное чудовище. Меня с души воротит, стоит только глянуть. Всеблагая, неужели не наступит никогда это прекрасное время, когда я снова окажусь среди хороших, приличных людей? Воспитанных, умных. Которые думают головой. А не гнусным отростком между ног. Которые умеют понимать и говорить интересные вещи. Которых хочется слушать. Беседовать. Просто хочется поговорить с умным человеком. Не важно, о чем. Просто поговорить.

— Тебя пытались изнасиловать, — догадался я.

Удивилась. Испуганно замолчала.

Во внутренней речи трудно скрыть настоящие чувства. Ты не смотришь в глаза напротив, не колыхаешься по поводу их выражения. Ты просто чуешь, как зверь, напрямую. За это я плохо переношу эту хрень. Не люблю. Лиля напомнила мне маленькую девочку-служку из храма Всеблагой Заступницы на площади Империи в Столице. Она обварила лицо кипятком, чтобы мать не продала ее в бордель на той же площади. Все люди разные.