Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 68 – Лолита Моро

— Расскажи мне, — я поразился, что сказал это.

Нафиг мне её рассказы. Я сам по жизни такое творил…

— Тебе же не интересно, — равнодушно проговорила она. Но в этом скучном холоде тлела искра. Надежды. Вдруг, мне все-таки не ровно. Вдруг, я хороший человек.

— Не человек я. Я — Хёгг, — улыбнулся я в большущие удивленные глаза. Вслух сказал и поставил блок внутри. Ну их всех к моему богу, этих зануд и их рассказы.

Легко вынес на руках своё тело из кровати.

Что-то есть в этой малышке. Какая-то энергия, подходящая мне. Полчаса лежала рядом. Слова доброго в простоте не произнесла, а я в тонусе таком, будто девственницу уговорил. Если мне не мерещится. Если это действительно так, то она попала по полной.

— Тогда эта женщина создана для меня, — проговорил негромко вслух я своему отражению в зеркале, — и с плевой девственной своей она, ох! не скоро расстанется. Я приберегу её на крайний случай. На смертельный. Н-да, придется её хранить. Даже охранять.

Я ухмыльнулся в настороженные глаза девчонки. Она сидела на низкой банкетке за толстым стеклом перегородки, отделяющей ванную от спальни. Неужели слышит?

— Да? — спросил внутри, проверяя. Тишина. То ли защита моя работает. То ли затихорилась, умная тварь. Тишина. Ладно. — Пошли кушать, моя золотая. Скоро работать. Ты будешь сегодня на меня смотреть?

Я встал под душ, смывая остатки возбуждения и не интересуясь ответом. Какая разница?

Лиллианна

Когда мой личный парень задумывается — это картина, достойная кисти столичного живописца. Не часто такое случается, но мне все же увидеть довелось. Красивое лицо его разгладилось, черты приобрели правильное, даже благородное выражение. Широкие брови выпрямились, серые глаза обесцветились до абсолютной прозрачности, толстые влажные губы истончились, сделались нормальным имперским ртом, надменно— равнодушным. Даже чуткий вырез ноздрей стал обыкновенным, без всякого чувственного завода. Уши… Уши Хегга на видно под волосами. Те стянуты в короткую косу.

И все равно, умное выражение идет ему не меньше остальных. Мне, разумеется, нравится сильнее всего.

— Где ты была сегодня рано утром? — спросил Хегг, выныривая из редкой своей задумчивости.

Странное дело, мы сидели в столовой за поздним завтраком вдвоем. Еду подавал незнакомый официант.

— Лиля, ты меня слышишь?

Я очнулась от размышлений. Хегг с вниманием ждал ответ.

— Меня зовут Лиллианна, — я аккуратно поправила красавчика напротив. Ничегооо! Буду исправлять, пока не научится произносить мое имя правильно. У меня терпения хватит на десяток таких задумчивых, — я тебя слышу. Разумеется, я спала у себя. В гардеробной.

— Я был с твоей сестрой Елизаветой, — наградил откровением мужчина.

Да весь дом, поди, в курсе, как он с ней «был». Что ему нужно?

— Да ты что? — я скорчила изумление.

— Ты слышала?

— Вас не слышал только мертвый.

— Почему ты тогда не вышла?

— Куда? — тут я удивилась по-настоящему?

— Почему ты к сестре не вышла? Не рассказала ей про себя? Ты не хочешь домой?

Мы уставились друг на друга. У меня с вилки упал кусочек помидора. У Хегга с ложки капала не донесенная до рта его любимая каша-размазня.

— Я не знаю. Я не подумала, — не задумавшись толком, призналась я.

— Ты боишься ее? — полуутвердил мой собеседник.