Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 77 – Лолита Моро

Хегг

— Вставай, пьяная скотина! Да очнись же ты! — голос долбил меня изнутри, как гребаный будильник работягу в будний день.

— Отвали! Я только лёг, — я широко отмахнулся рукой. Что-то упало на пол. Зазвенело и покатилось.

— Расписная обезьяна! Больно! Дурак здоровый! Вставай! Война! — холодная вода пролилась на мою чумную голову.

— Хорошо! Ещё давай лей…

— Ещё?! Ну погоди, придурок! — злющий голосок моей рабыни ничего хорошего не обещал.

Теперь на голову опрокинулся ледяной поток. Куски льда приятно таяли на мне. Потом стало неуютно. Мокрые простыни нагревались. Никакого кайфа. Я разлепил веки. Какой-то испуганный мужик пялился на меня поверх серебряных ведерок для шампанского.

— Ты кто?

— Хёгг в пальто!

Этот нежный голос я сразу узнал. Моя рабыня. Разъярённая фурия. Ничего. Ей идёт. Такая злая. Почти хорошенькая. Я попытался ухватить её похмельной рукой.

— Не о том думаешь, как всегда, урод! Переворот в городе. Везде патрули. Солдаты. Власть поменялась. Твои голубозадые дружки собирают вещи.

— Значит, кабаре продать не успели, — сообщил я сам себе очевидное.

— О! Какая тонкая мысль! Главное, своевременная, — сарказм моей собственности всегда со мной. Не упустит случая высказаться.

— Не ори. Я понял. Сейчас встану.

И я действительно попытался. Самогон во мне плескался под самое горло. Я не проспал и пары часов. Наконец вынул себя из мокрой постели. Хотел добраться до ванной. Куда там. Меня повело вбок, и я вошёл плечом в стеклянную перегородку. Неназываемый, спасибо! Выдержала. Я упал в пустую лохань. Крепко приложился голым задом о металл.

— Воду давай, — велел своей рабыне. Полилась горячая вода.

— Сварить меня хочешь? — зашипел от боли. Резко дала холодную.

Лежал в ледяной воде. Приходил в разум.

— Шипучки принеси.

— Ещё чего! Пьяница!

— Неси, дура. Надо лечиться.

— Нет.

— Вот ты тварь!

Я не на шутку разозлился. Вот только руку поднять не мог.

— А ты как думал? Что я вечно спасать тебя буду?

Грубиянка. И дура. ни черта не смыслит в похмельном деле.

— Нахрен мне вообще о тебе думать? Пошла в…

Я не стал уточнять, куда посылаю девчонку. Она зазвенела сердито каблучками по лестнице.

Я приходил в себя медленно. Неужели и вправду война? Встал, налил на голову кипяток. Полегчало. Надел халат на мокрое тело. Пошёл вниз, не оглядываясь.

Фосс сидел в столовой, карты метал.

— Добрый день, милый. Не дали тебе поспать, — он грустно улыбнулся в моё хмурое лицо.

— Как там? Жизнь.

Я махнул головой в сторону города.

— Все, как обещала твоя птичка. Только на три недели раньше. Вояки объявили губера казнокрадом— преступником. В каталажку засунули. По городу шляются патрули. Выявляют пособников и сообщников.

— Значит, морская прогулка не состоится?

— Это вряд ли.

Мы оба невесело рассмеялись.

— У нас же полная касса. Как они ещё не явились по наши задницы, не понимаю, — проговорил умник Фосс.

— Заткнись, накаркаешь! — шепотом заорал вошедший Болл.

— Что делать, что делать, — причитал он, притулив свой жирный зад на краешек кресла. Словно, готов был бежать по первому сигналу.

— Деньги всегда деньги, — повторил я давно слышанную фразу. — Собирайте золотишко. Выступаем через час. Пьер, неси пожрать. Я голоден, как Хёгг!

— Как, через час? А кабаре? А вещи? — Болл вытаращил на меня свои чёрные глазки.