Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 206 – Ефимия Летова

— Хорошо, — Лиока сглотнула и взяла деньги и украшение — в Хорренхайской Темени оно точно будет ни к чему, а мне хотелось оставить своему лорду что-то на память о себе, хоть это и было глупо и отдавало дешёвой сентиментальностью: лучшим для него было забыть меня и всё, что со мной связано. Но я в этот момент думала не столько о нём, сколько о своих родителях, каждому из которых досталось так мало счастья в этой жизни, а мне, их дочери — и того меньше. — Я постараюсь передать это лорду Авертеру, леди. Леди Римия, вы возвращайтесь, пожалуйста… Как же я тут без вас⁈ Несмотря на вашу службу, вы человек такой хороший, светлый… и о сестре я только с вами говорить могла. Леди Римия…

У меня не было слёз.

Ещё пару мгновений я раздумывала, как же поступить с листочком с шифром в моём кармане. Лорд Викон и его принцесса так боялись за эту тайну, нет, её я оставлю при себе, благо у меня хорошая память на цифры. Может быть, шанс поделиться ею представится — а может, и нет. Но обременять лорда Авертера ещё и этим… ему это не нужно, пусть себе живёт спокойно. Разве что магистру Эйгону можно было бы довериться… но и магистру нет до меня особого дела, что бы он там ни говорил. Так что с чего делать ему такие подарки?

Одним словом, листок с шифром я тоже сожгла. Переоделась в самое тёплое и немаркое платье, что нашла у себя, а Лиока заплела мне волосы. Накинула манто, надела простые меховые сапожки. И вышла из комнаты.

Гойдел Урбак маялся на пороге с таким лицом, словно у него начался острый приступ изжоги и геморроя одновременно: вероятно, сам не верил, что я всё-таки выйду целая и невредимая. Ни одного вопроса задавать ему я не стала, недавний эпизод со столом с его участием постаралась просто изгнать из памяти. Уже на выходе из замка я увидела вдруг внушительный силуэт лорда Ликора, изумилась где-то на периферии сознания: настолько я уже уверилась в том, что его нет в замке.

Лорд Ликор выглядел… страшно. Глаза — тёмные провалы, а лицо осунувшееся, бледное, постаревшее лет на десять. Он смотрел на меня, и я поразилась тому, какая разительная перемена случилась с ним с прошлой нашей встречи, где-то в глубине души напрочь отказываясь верить, будто это прощание со мной довело его до такого состояния. Он казался человеком, не спавшим как минимум двое суток.

Лорд Ликор подошёл ко мне и порывисто обнял, чуть рёбра не треснули.

— Прости меня, девочка. Прости меня, — зашептал он мне в ухо. — Прости!

Мне не за что было его прощать, и эти объятия оставили после себя только едва уловимый аромат недоумения и печали.

Дурманящий голову весенний воздух, ещё более свежий и сладкий, чем утром, опьянил меня. Вот с небом и солнцем мне хотелось прощаться, долго и нежно, совсем не так, как с обитателями замка Бэкхейм, который я покидала, вероятно, чтобы уже никогда сюда не вернуться.

Лорд Содель давно мне не снился. Пожалуй, только в первые полгода после его смерти я иногда видела его в снах, коротких, смазанных, бледных видениях, о которых ничего определённого потом нельзя было сказать толком. А сейчас я открыла глаза, снова и снова вспоминая свой сон, такой отчётливый и яркий, что понадобилось какое-то время, чтобы понять, какой сейчас год и где я нахожусь.

Во сне лорд Содель был, разумеется, жив, и я ощутила щемящее чувство тоски по небывалой защищённости, полной определённости, которые всегда испытывала рядом с ним. Мы сидели в той самой маленькой библиотеке, в замковом флигеле, он читал что-то, сложив ногу на ногу, с удобством устроившись в своём кресле, а я лежала на маленьком диванчике, повёрнутом сидением к стене, беспечно запрокинув руки за голову, слушая, как деловито шуршат страницы. А потом наступила тишина, и я приподнялась, выглядывая из своего укрытия.